19 апреля 1981

Каждый раз, спускаясь в алтарный зал и видя заключенную в стеклянный гроб мерно дышащую Рэйчел, Олег чувствовал горечь утраты, бессильную злость на тех, из-за кого, нарушая все божеские и человеческие законы, мертвая женщина должна вынашивать живого младенца, а еще холодный, буквально вымораживающий душу гнев на Судьбу, сыгравшую с ним такую злую шутку. Но, с другой стороны, вид словно бы заснувшей Рэйчел, напоминал ему о вечной благодарности ей самой, как воину и любовнице, Мод, взявшей на себя смелость совершить этот сложнейший ритуал, и к своим женам, принявшим все случившееся с душевной болью, сочувствием и пониманием. Лилс дала свою кровь, Анника же наложила на Рэйчел сильнейшие чары иллюзии, чтобы он не видел страшной раны, обезобразившей лицо его любимой женщины. Они четверо знали правду, но поклялись никогда не обнародовать те детали ритуала, которые могли повредить в будущем им самим и еще не рожденному пока мальчику. Они же занимались всем, что требовало магического вмешательства. Малые ритуалы и поддержка все еще действующего большого. Сигил, начертанный на каменной плите, на которой стоял стеклянный гроб, все еще светился. Жили своей особой магической жизнью и другие сигилы, выгравированные на всех поверхностях стеклянного ящика. Они поддерживали жизнедеятельность организмов матери и плода. Они перемещали прямо в тело Рэйчел, в ее кровь и во внутренние органы те зелья и питательные составы, которыми были наполнены прозрачные плотно закупоренные кувшинчики, стоявшие рядом с плитой – особым аналогом ритуального камня.

«Здравствуй, Рэйчел! – поздоровался Олег, подходя ближе. – Как ты? Как там наш мальчик?»

Иногда ему казалось, что она его слышит. И сам он временами, словно бы, слышал ее голос.

«Привет, Берт! Все в порядке! А новостей у меня нет, я же умерла».

«Ну, тогда, я тебе расскажу, - Олег подошел к Рэйчел и стал проверять ритуальные сигилы. Все, вроде бы, работало, как надо. – Мы поймали Дэвида Мейкхейя. Помнишь, того мелкого упыря из Лютного, который настучал Сивому? Ну он повесился, знаешь ли. Не сразу, конечно, а по итогам долгого раскаяния. И знаешь, что смешно? Его нашли утром, висящим на вывеске «Горбин и Бэрк»[6]. Представляешь? Кое-кто смеялся, другие – плакали, а один деятель умер от разрыва сердца. Спрашиваешь, кто именно? Гормлайт Снайт, если приходилось встречаться. Нет, и ладно. Поверь мне, ты ничего не потеряла. Мразь, но поймать его никак не могли. То есть, взять на горячем, чтобы прибить на месте, не получалось, а судить по закону… Недостаточно улик».

«Ты не думай, - снова заговорил Олег, когда менял флаконы с раствором Жизненной основы, сдобренной кровью Лилс и его собственной, - я этого дела так не оставлю и не успокоюсь, пока не вырежу всех причастных. Называется, кровная месть, и, знаешь, что, вендетты викингов гораздо более кровавые, чем сведение счетов на Корсике или в Сицилии. И длятся дольше. Иногда, по пять-шесть поколений, но я нашему сыну такое наследство оставлять не стану. Сам все сделаю, так и знай. Намедни раздобыл координаты манора Ноттов. Там настоящая крепость, но, если взяться по-настоящему, то нет таких крепостей, которые не взял бы хорошо замотивированный колдун. Так что, жди, Рэйчел. Скоро я сложу к твоим ногам скальпы всех Ноттов до единого. С Сэллоу сложней. Он вывез свою семью во Францию. Не хотелось бы, конечно, связываться с французскими аврорами, но мы, норманны, франкам никогда не уступали. Сэллоу слишком сильно мне задолжал, пора расплачиваться…»

Он вел беспощадную охоту на тех, кто был причастен к нападению на Лилс и Аннику, кто убил Эльзу Набокову, кто ранил дорогих ему людей, и кто отнял у него Рэйчел. Выслеживал их, вылавливал и убивал, но на этот раз не ограничивался ими самими. Они нарушили неписанное правило всех прежних войн: беременные женщины и дети неприкосновенны. Не то, чтобы это правило никогда не нарушалось. Нарушалось и неоднократно, но тогда семья преступника становилась законной добычей мстителя. И пожиратели сейчас пожинали то, что посеяли своими действиями. Даже вопрос весенних каникул в Хогвартсе оказался вдруг весьма актуальным. Слизеринцы впервые в истории отказались ехать на вакациях домой. В школе было безопаснее, вот в чем дело. Однако, что они станут делать летом, когда Хогвартс покидают все дети? Лето 1981 ожидалось жарким во всех смыслах. Вопреки расчетам, - и кто из них, спрашивается, так плох в арифмантике, - череда рождений в семьях друзей и родственников должна была растянуться с мая по июль. В середине июля предстояло родиться двум его сыновьям и дочери: Гэбриэл Эванштайн – сын Лилс, Шон[7] Сегрейв – сын Рэйчел и Барбара Энгельёэн – дочь Анники. И у них будет полно родных и двоюродно-троюродных братьев и сестер, не говоря уже о совсем дальних кузенах. Их семья увеличится и клан умножится, но до тех пор, пока идет война никто не в безопасности, и, как минимум, до ранних дней осени Анника, Лили, Белла и Мод остаются вне игры. Четыре из их первой десятки лучших боевых магов, причем, Анника и Белла, пожалуй, что даже из первой пятерки. И это тогда, когда поздняя весна и лето обещали стать по-настоящему тяжелыми. В Битчфилде бойцы ТС не отступили. Возможно, не смогли победить, но точно не проиграли, а в Косом переулке им досталась чистая победа. Пожиратели теперь явно не успокоятся, и Волан-де-Морт захочет, - не может не захотеть, - взять реванш. Где и когда он ударит в следующий раз, не угадаешь, но он обязательно нападет. И, скорее всего, это будет повторение двух мартовских сражений, но место и время предугадать сможет одна лишь Лилс, но, к сожалению, ее Дар непостоянен и срабатывает редко. Во всяком случае, нападение на них в Косом переулке она не предвидела, разве что успела поставить щит. Так что, увы, надеяться остается только на слаженность бойцов, их тренированность и время реакции. Однако же факт, что держать под ружьем слишком много отрядов быстрого реагирования они не смогут. Просто не хватит сил, в особенности, после нынешних потерь. Тяжелые потери, невосполнимые во всех смыслах этого слова. Правда, летом из Хогвартса должно выпуститься, как минимум, две дюжины вступивших в ТС семикурсников. Их конечно давно уже готовят к настоящей войне, но этого мало, тем более что Дамблдор усиленно мешает тренировкам. Ставит, сука, палки в колеса, и поет свои мудацкие песни о Добре и Зле, Тьме и Свете, о вторых шансах и непротивлению злу насилием.

«Толстой хренов!»[8]

Олег закончил все дела и, попрощавшись с Рэйчел, покинул ритуальный зал. Он поднялся по лестнице и пошел в свой кабинет на втором этаже. Шел медленно, а за ним одна за другой закрывались двери. Раньше их здесь не было, но теперь надо было максимально обезопасить ритуальный зал и находящуюся в нем женщину. Поэтому они с Мод соорудили настоящий лабиринт из дверей и коридоров, превратив все южное крыло в неприступную крепость. Суть проблемы была проста. С одной стороны, нужно было защитить Рэйчел и Шона, а, с другой, они не могли держать в Феррерс-хаусе слишком много людей, чтобы уверенно сохранить свою тайну. Слишком многое было поставлено на кон. Рождение сына, их с Мод репутация и будущее мальчика. Как сын Лилс, он будет законнорожденным аристократом, и не дай бог, кто-нибудь узнает, что это не так. А узнать это можно будет, только если конфиденциальная информация просочится за эти стены. Ведь даже анализ родства не выявит подмены, поскольку в жилах ребенка течет теперь и кровь Лилс.

Олег сел за стол потер устало ладонями лицо и позвал Торара. Оба домовых ниссе, разумеется, были посвящены в тайну алтарного зала. Они по самой своей природе были прикосновенны ко всему, что происходит в Феррерс-хаусе. Однако именно их природа не позволяла им предать своих хозяев.

– Торар, - кивнул Олег появившемуся перед ним старичку, - свари мне, пожалуйста, пару чашек крепкого кофе. Одной, чаю, будет недостаточно, а Бодрящего зелья я за эти дни и так перепил. Больше нельзя.

– Будет сделано, - поклонился ему Торар и беззвучно растворился в воздухе, а Олег открыл первую из приготовленных на его столе папок. Это был финансовый отчет за первый триместр года, и значит ему предстояло прочесть не так уж много слов и очень много цифр.

11 июня 1981

Странные настали времена. Ни в театр сходить, ни в ресторане посидеть. Слишком заметная фигура, слишком очевидная цель. Они все, - вся их маленькая компания, - были вынуждены уйти в подполье. Жили в защищённых и не наносимых на карту домах и манорах, перемещались большей частью ночами или днем под гламуром и через территории маглов. Там же у маглов совершали покупки, а в магической Англии вели себя, как тени в раю, не привлекая к себе внимания и не оставаясь в людных местах больше, чем на сорок минут. Тридцать-сорок минут – это был тот отрезок времени, за который противник не смог бы организовать нападение. Обычных покушений или индивидуального террора Олег не боялся. И сам отобьется, и телохранители помогут. Но вот отразить без потерь массовую атаку практически невозможно, а главное – глупо подставляться, если на то нет серьезной причины. А причины находились даже тогда, когда все проявляли максимальную осторожность и постоянную бдительность. Они не могли игнорировать зов о помощи, и, если не хватало наличных сил, в бой шла «артиллерия главного калибра»: Фрэнк Лонгботтом, Олег и Сириус Блэк. Еще пара-другая сильных боевых магов, и все, собственно. Остальные – это обычная армия. Да, есть бойцы уровнем чуть выше среднего и обученные лучше других, но их относительно немного. Это их магические САС[9] или что-то в этом роде, но спецназ не панацея и не может заменить собой армады бомбардировщиков, танковые клинья или орудия линкоров. Поэтому, когда где-то становилось совсем уже туго, звали их, ну или они сами приходили, если речь шла о серьезных операциях ТС: атаках на тайные укрывища пожирателей, спрятанные от мира маноры чистокровных, базы вальпургиевых рыцарей, и все прочее в том же духе. Обыденная жизнь завершилась, даже толком не начавшись, и началась новая, не пойми какая. Напряжение росло, но войне, увы, не было ни конца, ни края. А на войне, как на войне. Рутина «окопных» будней, перемежающаяся острыми кризисами и очередными затишьями перед бурей.

В тот день Олег с утра и почти до самой ночи работал с группой новобранцев. Ребята только несколько дней, как закончили Хогвартс и, не успев ничего толком сделать «на гражданке», тут же попали на «военные сборы». Учились много, тренировались еще больше, и в тот самый день Олег дал им пару мастер-классов, научив кое-каким грязным трюкам, а в остальное время под его чутким руководством они занимались «фортификацией». Строили вторую линию обороны вокруг магической деревеньки Плоктон, расположившейся в бухте залива Лох Каррон в Шотландии. Место было древнее, обжитое и необычное для Великобритании, вообще, и для Шотландии, в частности. Теплое течение Гольфстрим и мощный магический источник, расположенный под самой деревней, создали в уединенной бухте удивительный микроклимат. Там даже пальмы росли, и это в Шотландии, если что. В деревне жили маги и «ассимилированные» маглы, то есть такие простецы, кто знал о магии и понимал, где и с кем они живут, но особо по этому поводу не заморачивался, не нарушая при этом Статута Секретности. Здесь в древности обитали друиды, на смену которым пришли колдуны и ведьмы, создав со временем волшебный курорт, приносивший жителям деревни неплохой доход. Когда началась война, местные сначала решили держать нейтралитет, но, увы, с недавних пор в Англии начал действовать принцип «кто не с нами, тот против нас». Плоктон, конечно, был неплохо защищен, в деревне даже находился постоянный пост Аврората, но все это отлично подходило для мирного времени и совсем не котировалось во времена военных невзгод. В результате на общем сходе жителей деревни было принято решение перейти под защиту Третьей Силы. Так в Плоктоне возник форпост организации, центр по приему беженцев и учебная база. Тогда же построили первую линию обороны и начали обучать местных добровольцев военному делу, но война продолжалась, росло число вызовов и менялась интенсивность боестолкновений. И, в конце концов, пришло время усилить гарнизон форпоста и возвести вторую линию защитных сооружений. Этим, собственно, Олег и занимался в тот долбаный день.