Когда-то он смущался при виде меня, а теперь…

Мне нравилось. Это заставляло моё сердце биться чаще.

– Да.

– Оказывается, так легко заставить тебя отвечать на мои вопросы, Куколка. Я должен был припасть к тебе ещё в тот момент, когда ты угрожала мне топором.

Я пропустила смешок, вспомнив тот день, а затем прикрикнула, когда Деметрио начал действовать и подключил один из пальцев, проникнув им внутрь. Его движения постепенно набирали темп, заставляя меня ёрзать на месте.

– Пожалуйста, да, – умоляла я, закатив глаза и широко раскрыв рот, чтобы он расслышал каждый мой стон.

Деметрио пожирал меня, словно изголодавшийся.

Это было интенсивнее того, что произошло в комнате ярости, хотя казалось, нельзя заставить меня кончить сильнее, чем тогда. Но он не собирался останавливаться на достигнутом.

Его ладони поглаживали мои бёдра, бока и живот, пока язык играл с клитором, совершая эти мучительные движения из стороны в сторону.

Я была так близка, что одновременно жаждала кончить и растянуть удовольствие – мне не хотелось, чтобы это прекращалось.

– Господи!

– Да, Куколка? – отозвался Деметрио.

Я посмотрела вниз и встретилась с его голодным взглядом. Это выглядело страшно эротично. Его руки, глаза и рот были одновременно заняты мной.

Я ощутила прилив тепла по всему телу и то, как мышцы, которые ранее были напряжены, резко расслабились, а голова закружилась. Из моего горла вырвался протяжный стон, заставивший Деметрио делать всё медленнее, а после и вовсе остановиться, потому что он получил то, что хотел – мой оргазм.

Парень прокладывал поцелуи вдоль моего тела, медленно пробираясь к губам. Майка задралась, оголив живот. Мне уже не терпелось избавиться от неё, чтобы он дотронулся до моих затвердевших сосков, обвёл их языком и прикусил.

– Как насчёт того, чтобы стать молодыми родителями?

Деметрио застал меня врасплох, но я даже не успела придумать ответ, как он улыбнулся и поцеловал меня.

Мягко, но страстно.

Как он это делал?

– Я пошутил, – успокоил, оторвавшись от меня.

– А я бы всё равно не согласилась, потому что сначала ты должен жениться на мне.

– Это значит, что ты согласна выйти за меня?

Уголки моих губ приподнялись.

– Это предложение?

– Нет, ты заслуживаешь настоящего предложения всего моего существа, – вместо «руки и сердца» произнёс он. – Но я изо всех сил постараюсь не разбудить священника звонком, пока буду искать презервативы в комнате своего старшего брата.

Я засмеялась, краснея от осознания, что мы всё-таки собираемся это сделать. В чужом доме. После всего, что сегодня случилось.

Мне не хотелось дожидаться подходящего момента.

– Сейчас вернусь. Здесь… ничего нет.

Я кивнула, проводила его взглядом, когда он скрылся в коридоре, и стала дышать ртом, пытаясь избавиться от волнения.

Это наш первый раз.

Девственник… О, Боже мой!

Накрыв рот ладонью, спрятала улыбку, вырвавшуюся наружу.

Его обаяние – моё. Его шутки – мои. Его боль – моя. Его слёзы – мои. Его любовь – моя. Его принципы – мои. Его сила – моя. Его страхи – мои. Его жизнь – моя. Его желания – мои.

Деметрио Асторе – мой.

Исключительно. От начала и до конца.

И никто не может оспорить это. Даже Господь.

Пока он не вернулся, я решила детально рассмотреть комнату, в которой мы находились.

В коридоре и на первом этаже не было ничего, что бы указывало на то, что здесь кто-то жил. Однако эта комната… она была живой. Как Деметрио. Коллекция игрушечных машинок за стеклом в стене, свечи и фотографии, где он маленький, а по бокам стоят его братья. Позже я попрошу, чтобы он поделился со мной, когда и при каких обстоятельствах были сделаны эти снимки.

Я хотела знать о нём всё. Каждую мелочь.

Плохую и хорошую.

– Твоя чувствительность восстановилась? – нагло усмехнулся Деметрио, появившийся на пороге.

Бёдра сжались сами по себе от волны возбуждения, накатившей на меня при виде него. Он был таким красивым во всей этой крови, что я не собиралась отправлять его в душ до того, как мы закончим.

– Тебе следует проверить.

– Думаешь, выдержишь ещё одну встречу с моим языком, Эбигейл?

Я сглотнула, прижавшись к спинке кровати, когда Деметрио стал наступать на меня, как хищник. Он редко называл меня по имени, и в любой другой день я бы подумала, что что-то не так, но сейчас это больше походило на игру.