Когда я взглянула на старика, тот смотрел укоризненно, но не зло. Качнул головой:

«Я этого не делал».

И мне стало стыдно. Такая у меня профессия – тасовать и складывать между собой разрозненные факты. Да, картина не всегда сразу получается верной, но если не пробовать, то и конечный результат не получишь. А Хьяд… Да, стоило посмотреть ему в душу и становилось ясно, что тьмы в ней не было, он бы не стал громоздить изощренные планы, стоящие фундаментом на чужой смерти. Ему не до подобных игр.

– Извините.

Лум качнул головой – не важно, мол.

– Ты запомнила?

– Да.

– Тогда пора спать.

Я проваливалась в сон, лежа на жесткой лавке. Постепенно растворялась вокруг старая хижина, хотя мой ум не спал, он созерцал. Я не видела больше ни деда, ни его пассов руками, ни нитей, из разрозненных концов которых он плел единую веревку, хотя глаза мои были открыты.

Спустя какое-то время неясно стало, где я, – вокруг сплошной туман.

Наверное, я все-таки уснула тем самым простым человеческим сном, который отключает разум, потому что в следующий раз, открыв глаза, уже присутствовала в ином мире.

Не таком плотном, как мой собственный, больше иллюзорном, – я была в мире Дилбора.

Стояла в коридоре не то гостиницы, не то общежития. Стены выкрашены ровно, но двери старые, рамы в окнах тоже. Пол чистый, но износившийся, а впереди комната.

Откуда-то я знала, что он там. Брат Алана.

И потому шагнула вперед.

Да, он сидел на кровати, размышлял. И все его размышления витали в воздухе, подобно запахам, которые я легко могла ощущать.

Будь я обычным человеком, моему плану суждено было провалиться, потому как проснувшись, Дилбор забыл бы о своем сне и нашем с ним разговоре, но я была Нимфой, и мои слова умели оседать мерцающей пыльцой, которую не смыть, не вытравить и не забыть. Пыльца эта «программировала» сознание, и применять подобные практики в жизни мы имели право только когда решали, что изменение судьбы действительно необходимо.

Сейчас был тот случай.

Он бы уже в плечах, не такой рослый, но улыбался часто, – это было заметно по морщинкам. Был балагуром, как и Алан, но сейчас печалился. Он не мог заработать достаточно, не мог позволить себе свое жилье, и привести Ниту на корабль – крысам на смех. Дилбору нужны были деньги, он хотел осесть, обрести семейное счастье и раздумывал о том, что идти незнакомым маршрутом небезопасно, но необходимо, иначе никак…

– Привет.

Он взглянул на меня, как на призрак. Без испуга, но и без интереса, я была странником в его сне, мгновением, которое должно рассыпаться. Отвлекло на секунду и исчезло, но я не исчезала, я назойливо оставалась рядом.

– Дилбор…

Он взглянул на меня, но голубые глаза оставались без ясности. В комнате одна жесткая кровать, окно, шкаф у стены. Ему не хотелось жить в таких условиях, ему хотелось шиковать и пировать, но риск он не любил.

– Ты не пойдешь в следующий рейс из Аннаты в Вайену.

Мои слова заструились направленным дождиком, сложившимся в ручеек, – через воздух и прямо в чужой разум. Вот здесь во мне заканчивался человек и начиналась Нимфа.

– Почему?

– Ты погибнешь там. И твой брат семь лет будет петь по тебе «Рёгну».

Он увидел моими глазами то, что не должен был, – остров посреди Холодного моря, факелы, носилки с саваном, услышал голос Алана. Вот и вышло, что не зря я слушала эту мрачную песню в Курасте так долго.

– Нет…

Дилбор не желал верить, но и не верить не мог.

– Да. Ты останешься дома. И решишь сменить профессию – тебе надоело выходить в море. К тому же у Ниты есть другой.

Я не соврала. Появившись в чужом мире, я обрела и часть знаний отсюда же, будто некая версия меня же уже жила в мерцающем пространстве.

– Я знал… – вдруг, понурившись, ответил Дилбор, – видел их…

– Пусть она выберет его. А ты выберешь другую – ту, о которой мечтал. Такая найдется.

Он замолчал, и я знала, что больше он не ответит и не посмотрит на меня, что больше мое присутствие не важно, оно сделало то, что должно было. Настроило ум сидящего на постели мужчины иначе.

Он не поедет в порт, он решит продать судно.

Его не зарежут пираты.

По нему не будет петь провожающую песнь Алан.

Я направилась обратно в коридор. Нужно было выйти на улицу.