Неважно, когда я доеду до старика, я стану почти обычной. По крайней мере снаружи.

И да, я уже знала, что он поможет.

Знала, что именно скажу ему, когда войду.

Я думала, что дом Лума отыщется там, где заканчиваются высотки. Среди полей и высокой травы, эдакая приземистая лачуга старика.

Дом и был приземистым, очень старым. Наверное, как и сам Хьяд, которому, как говорили, было лет триста-четыреста. Он умел обманывать время, потому что прятался от него в снах – заныривал в одном месте, выныривал в другом. И смерть не успевала за ним. Но дом… Старый дом оказался тесно зажат двумя высотками, которые так и не смогли сожрать пару метров пространства. Лума не сумели ни выселить власти, ни подкупить чиновники, ни надавить криминалы. Старик оставался вне времени, как и его постройка, и было очень странно видеть её – деревянную, с чуть просевшей мшистой крышей – среди стекла и бетона. Диковинно.

В дверь я постучала осторожно – час все-таки поздний.

Но открыли мне так быстро, будто ждали.

– Заходи, – сказали старческим голосом.

Лум смотрел подслеповатыми глазами и держал в руке за изогнутую медную дужку старинный фонарь.

Оказывается, он знал о том, что я приду, знал, кто я. Он множество вещей знал наперед, и я чуть позже сообразила – конечно, Ловец Снов. Он же Ведающий, он же Предсказатель.

Внутри было так, как было бы много веков назад – старая печка, прогнившие доски пола, кое-где по углам пробивалась трава. Пахло воском, пылью и дровами, а еще целой кучей сушеных трав, развешанных по стенам.

Сам Хьяд – старик, одетый в льняную потрепанную широкую одежду, многократно видавшую ручную стирку. В старую, полуразвалившуюся соломенную обувь, с нечесаной копной длинных седых волос.

Мне не пришлось представляться, не пришлось называть имена родителей.

– Я знаю тебя, Нимфа, знаю, зачем ты пришла.

У деда были на удивление живые глаза, глубокий и в то же время поверхностный взгляд. Взгляд человека, живущего ни там и ни здесь, ни в настоящем, ни в прошлом. Этот дом вообще не замечали прохожие, для них, вероятно, здесь был забор, за ним заваленный хламом пустырь, с которого соскальзывало внимание. Подумаешь, какие-то невнятные несколько метров пространства, но дом же влек за собой вековые пласты и нити. Он плавал.

– Ты поможешь мне?

Хьяд поставил лампу на полку, потер сухие ладони. Взглянул не заинтересованно и в то же время серьезно.

– Я ждал тебя. Потому что я предложу тебе свою помощь в обмен мне на твою.

Кажется, он говорил не словами, по крайней мере, не словами текущего языка, и смыслы в моем мозгу проявлялись верные, но с задержкой.

«От меня не будет зависеть исход того, что ты собираешься делать. Совершенное на твоей совести. Тебе ведь это понятно?»

Мне было понятно.

Если он ждал меня, знал, что я приду, значит, заранее знал, что за услугу я могу предоставить.

– Хорошо.

Мне не терпелось начать.

(Anne-Sophie Versnaeyen – A whispering Soul)

– Кого ты хочешь увидеть?

Я сидела на широкой лавке – здесь не было кресел или диванов – с ответом наготове.

– Дилбора Корса. Семь лет назад; до того, как он вышел в плавание из Аннаты в Вайену, до того, как погиб.

Дед на меня не смотрел, но ловил каждое слово, затем кивнул. Повернулся к стене, на которой висела трава, и принялся шептать. Он шептал ни на одном из языков, который я когда-либо слышала, который знала. Он тянул гласные и изрекал такие согласные, не имеющиеся в алфавите. Меня начинало подмораживать от тревожности, но не страха.

Все должно получиться. Именно так, как я задумала, и не иначе.

Хьяд водил руками, и к его пальцам прямо на моих глазах начали тянуться нити из небытия, из разных снов, он ткал ими зыбкое светящееся полотно. Я уловила из знакомых букв лишь сочетание «Ди-и-и-илбо-ор Ко-о-о-о-орс…» Звучала протяжно – Лум призывал человека.

И лицо последнего постепенно проявилось у стены из светящихся точек, лицо худощавое, усатое, похожее на Алана. Точно, это брат. Более жилистый, не такой мощный, скорее всего, ниже ростом, но это точно был Дилбор. Усы не загнуты кверху, как у Алана, но сходство со старшим братом очевидное.

Дед нащупал нужный кончик и подвесил его в воздухе в ожидании. Я знала, что он сделает потом. Когда я усну, он выткет из моего сна такой же и соединит их воедино, тогда мы с Дилбором как-то и где-то сойдемся.

Старик оставил полотно, приблизился ко мне – соломенные подошвы шаркали по старому полу. Думала, он прикажет лечь, начнет шептать словеса сна, но тот остановился близко и развернул между ладонями виртуальное письмо из светящихся рун.

– Запомни это, Нимфа. Передашь это мне в ином времени прежде, чем выйти в явь. Мне молодому. Я могу многое, но не могу встретиться с собой там, где должен. И ты мне поможешь.

Память у меня всегда работала отлично и все увиденное впитывала сама собой – запомню, передам. Вот только закралась вдруг неприятная мысль. А что, если Лум изначально все и подстроил? Знал, что однажды я приду, чтобы помочь, знал, что я могу изменить ход его собственной жизни. Для этого подстроил событие смерти Дилбору, понимал, что придется подождать семь лет. Но что такое семь лет, когда время над тобой не властно?