Не повезло еще восьмерым — на этот раз фатально.

Посреди трюма спокойно работала Марла — ковырялась в замках кейса отмычкой. Вчера потренировались на наших двух — у нее начало сносно получаться. Тут, видимо, немного давили нервы — но я верил, она все равно справится. Главное, не сломать замок.

Наконец, замки отщелкнулись — и золотое сияние затопило трюм. Хотя без таланта часть неизвестного монстра, «подаренного» по частям городу, походила на серое пористое легкое, нарезанное тонкими слоями. Мы уже успели полюбоваться, перекладывая из двух кейсов в один. К слову, когда положили их рядом — эти кусочки потянулись друг другу, словно чувствуя присутствие друг друга. Расстояние между ними было с ладонь, да еще перемороженные до индевеющей корочки — но все равно живые.

А ведь было подозрение, что нам всем подложили тухлятину, которая не преет только из-за заморозки. Мол, пять кусков давно собраны, а вы тут возитесь, убивайте друг друга — пока морозильники не сломаются по команде, и содержимое не даст запах…

Но нет, без подвоха — две части хотели быть целым. Механизм регенерации?.. Даже нашинковав в соломку — дайте время, и оно восстановится. Бр-р…

Марла развернула термопакет, надела перчатки и аккуратно переложила в него добычу. За короткое время ничего с ним не будет.

Убрав пакет под одежду, сестра закрыла кейс и пинком отправила его поближе к лестнице. Два УЗИ в руки и спокойной походкой — наверх. С грузом ее сверхскорость работает меньше, видимо, приберегла для палубы. Так и получилось — смазанный силуэт в ночи проскочил до лестницы, качнул «заряженную» лодку и ушел в лаз, вновь показавшийся в водорослях.

— Нормально, — я тяжело вздохнул, будто и не дышал все это время. — Нормально. — Выдавил я, чувствуя, как меня колотит.

Первый из самых рискованных моментов — в трюме запросто мог оказаться возвышенный «четверка». Пусть Марла и Агнес упрямо утверждали, что от «четвертого» всех уже знают в лицо и дают прозвища, а по моим описаниям никто на таких не походил. Часть боевиков знают даже от третьего уровня — если их таланты особенно мерзкие. В Рино у монахинь, к примеру, были прозвища — только они отказывались признаваться, какие.

«Не расслабляться, еще две машины», — напомнил я себе, заставляя идти дальше.

Много времени уходило на движение — замирать в тени, если навстречу идет толпа или, наоборот, ускоряться, если встречи можно избежать. Людей на улицах с каждой минутой становилось все больше, а мне досадные неприятности не нужны. По опыту — они как раз и случаются, когда человек идет по чужому району.

«На машине проще», — завел я очередной двигатель. — «Машиной как бы отгораживаешься. Хотя выбить стекло и вытащить тебя — секундное дело. Но ведь, почему-то, работает — через окна смотрят равнодушно, даже если ты белый в китайском квартале».

Оставив третью машину на нужной улочке, позволил себе понаблюдать на залив и цель в нем — водорослей у катера больше не было, моряки ругались, распутывая сети. Трупы лежали в темноте трюма.

Я снова шел по улице, когда что-то гулко ухнуло со стороны залива — почти неразличимо, на границе слышимости, но ночь и вода быстро разносят звуки.

Вновь взгляд сверху — рыбацкий корабль тяжело завалился на левый борт, лебедка с сетями накренилась почти к воде, фонарь потух. На палубе паниковали два мексиканца, под светом ламп снимая крепеж катера. Третий мексиканец полез в трюм.

«Ну же», — приблизил я храбреца.

Вот он — намотав футболку на низ лица, спустился ниже и через дым от пожара после взрыва вглядывается в алое, белое и серое, раскиданное по доскам. Его изгибает в порыве рвоты — и в этот момент он видит кейс.

Шлепая босыми ногами по морской воде, наполняющей трюм, мексиканец ухватил кейс и быстро полез вверх. Корабль уже сильно наклонен, мексиканцу приходится сделать усилие, чтобы добраться до борта с лодкой и прыгнуть в нее. Он так и не отпускает кейс от груди — и из-за этого падает неудачно, нога выворачивается под неестественным углом. К нему спешат подельники, видят его, кейс, смотрят на ногу. Один из партнеров достает пистолет. Короткая вспышка в ночи. Тело сталкивают в море, кейс у новых хозяев.

С движков моторки снимают максировку, заводят все четыре — и спешат по широкой дуге прочь от тонущего, вспыхнувшего под конец огненной вспышкой, судна. Видимо, огонь добрался до запасов горючего.

И тут весь залив будто бы вскипел движением! Вслед моторке, наперерез ей, заводя движки и скидывая ненужные паруса, мчали десятки малых и больших лодок! А с берега, где стояла подводная лодка, быстро набирая высоту, поднимался аэростат.

«Удачи желать не стану», — проводил я беглеца взглядом.

Не после того, как пристрелили своего.

— Четвертая машина, — вслух напомнил я себе.

Раз взрыв прозвучал, монахини уже на берегу. А у меня еще ничего не готово.

Впрочем, к нашему серебристому Форду я вернулся не так чтобы с большим опозданием. Главное, чтобы украденные машины не нашли раньше положенного. Не должны — у местных органов правопорядка сейчас полно дел в порту.

— Три части у нас, — стараясь давить счастье в себе, произнесла Агнес вместо приветствия.

— Как вместе положили, они такие подвижные стали, — подтвердила Марла.