Пока я слушал Григория, до меня неожиданно дошло, почему наставник так не горел желанием, чтобы я вступал в Фениксы. Видимо смерть внука отобразилась в том числе на нём, просто он это тщательно скрывал от меня и остальных. При этом Григорий судя по всему, даже ничего не знал о переживаниях своего дедушки.

Ладно, это касается только их самих и рода, лезть в эти дебри я не собираюсь.

— Ваш брат поступил по человечески, — немного подумав, ответил я. — На его месте я бы поступил также. Мы сражаемся ради того, чтобы защищать тех, кто не может за себя постоять. Если я не способен защитить даже тех, кто находится рядом, то о какой защите мира может идти речь? Будь на моём пути в данной ситуации хоть колосс, я бы не отступил ни на шаг, и тоже самое ответит вам любой Витязь. Мы не убегаем от опасности, мы сражаемся с ней до последнего. Ваш брат сделал свой выбор, и не мне или вам его судить.

— А что мешало ему подкопить силы в уединённых тренировках, чтобы спасти как можно больше людей? — не хотел парень принимать горькую правду, это читалось по его взгляду — Неужели спасение сотни лучше, чем спасение миллиона?

— Именно такие ситуации делают нас сильнее. Можно всю жизнь прожить в теплице, и к пятидесяти годам достигнуть пика, только думаете магу это сильно поможет? — приподнял я левую бровь, смотря на парня. — Думаете смог бы я вас одолеть, если бы отсиживался за стенами, избегая сражений с химерами?

Григорий не стал ничего отвечать. Вместо этого я снова дал парню время обдумать мои слова, чтобы он пришёл к нужным выводам.

— Прозвучит глупо, но знаете, я даже рад, что встретился с вами, — сказал Григорий, посмотрев на ночное небо. — То, что вы мне говорите, говорил мне и дедушка, но я ему не поверил, даже не знаю почему. Может, потому что затаил на него обиду и не хотел слушать. Теперь я понимаю, что он был прав. Вступить в орден уже не кажется такой уж плохой идеей. Спасибо, — под конец парень застеснялся и отвёл взгляд в сторону, пытаясь скрыть неловкость.

— Не за что, мне не трудно. Тем более чем больше людей сражается в ордене, тем легче наша ноша, — в этот момент у меня поднялось хорошее настроение. — Только когда пойдёте мириться с наставником, не упоминайте меня в разговоре. У него и так своих забот сейчас хватает.

— Он сам обо всём догадается, — озвучил здравую мысль Григорий.

— В таком случае ничего не поделаешь, — развёл я руками, и добавил: — Буду ждать от вас свершений. Станьте сильнее к нашей следующей встрече.

— Обязательно, — искренне улыбнулся в ответ парень.

* * *

Вернувшись домой, первое, что я сделал, это лёг спать. Ни осмотр меча. ни пилюля. ни душ меня не волновали — я сам того не заметил, как остался без сил, причём не физически, а ментально. Причём я подозревал, что последнее как раз было из-за странного сна в машине. Не просто так мне приснился Седрик, я почти наверняка уверен, что это связано с моей изменённой душой.

Увы, никаких подсказок на этот счёт не было, поэтому я не стал забивать себе голову лишним и уснул. К счастью никаких больше странных снов я не видел, и проснувшись с утра, принял душ, позавтракал и принялся смотреть подарки. Хотя меч подарком было назвать нельзя — скорее уж это выглядело как взаимовыгодный обмен.

Как Вячеслав Емельянович и говорил, меч был выполнен в форме цзянь. Одноручный меч с метровым лезвием фиолетового цвета, которым можно колоть и рубить. Из какого конкретно сплава металлов он был выполнен я не знал, но само оружие сидело как влитое в руке, причём я чувствовал малейшую отдачу от любого движения клинком.

Вишенкой на торте стало же то, что я мог наполнять меч маной. Стоило мне это делать, как меч тут же окутало пламенем. Самое то для рубки химер, учитывая, что даже магическое пламя очень недурно помогает пробивать их защиту, не говоря уже об эфире.

Назвать эту работу шедевром было мало. Не удивлюсь, если это лучшее творение, вышедшее из-под его рук. Мне не терпелось начать с ним тренировки, чтобы тело вспомнило, какого это не только махать кулаками, но и мечом.

Но перед этим меня ждал подарок князя, который требовалось не просто принять, а ещё по максимуму усвоить. В такой пилюле должно содержаться очень много маны, а это значит, что я в теории смогу себя неплохо так усилить в качестве мага, впитав весь излишек маны в ядро. Всё будет зависеть только от моего мастерства.

Глава 19

— Я же говорил, что он откажет, — сказал Вадим своему отцу, сидя у того в кабинете. — Максим — птица высокого полёта. Он не станет ни перед кем ходить, какие бы обстоятельства при этом бы не произошли.

— Вадим, ты забываешь то, чему я тебя учил, — князь строго посмотрел на своего сына. — Сначала предлагаешь человеку условия, на которые он точно не согласится. Потом делаешь это во-второй раз, предлагая ещё более лучшие условия, но на которые он снова откажется. И в-третий раз, когда ты ему предложишь условия, которые его устроят, человек останется полностью довольным и будет считать себя главным победителем. Таким образом я не только обозначил своё отношение, но ещё показал благосклонность и привязал к нашему роду положительными эмоциями. Через некоторое время я попрошу его об помощи, потом он меня, и на этой благодатной почве будет крепнуть наш союз. Он не забудет того, кто ему помог вначале пути и кто поверил, что он добьётся большего, чем просто титула истребителя химер. Всё прошло по плану.