Вадим не стал говорить, что по большей части действия отца были бессмысленны. Максим уже посвятил парня в такие тайны, что крепче связи возникнуть уже не сможет, разве что парень сам бы вступил в род Рюриковичей.

— А что насчёт его рода? Твои догадки подтвердились? — задал интересующий его вопрос Вадим.

— Где-то наполовину, — расплывчато ответил князь. — Рюриковичей в его роду точно не было, а вот примесей разных кровей хватает. Его мама дальний потомок двух уничтоженных княжеских родов, а в самом Максиме Давидовиче течёт кровь забытых, только очень мало.

Вадиму хотелось поделиться этими новостями с другом, да княжеская клятва бы не позволила. Попытайся он раскрыть тайны рода, как она бы запылала и дальше его ждала бы моментальная смерть. Тоже самое касалось магии ментализма — любая попытка выведать тайны рода за кончилась бы смертью. На этом в том числе держалась сила княжеских родов, хотя в первую очередь у власти они стояли из-за прямого подчинения императорскому роду. Все они были привязаны к Романовым, и не могли предать их даже при всём желании. Взамен же они получали от империи все самые лучшее блага.

— Если сила Максима идёт от забытого рода, то это будет очень символично, — ответил Вадим, разрушая молчаливую тишину.

— Скорее уж если это окажется правдой, то он будет напрямую связан с проектом «Душа».

— Это же просто легенда, отец.

— Нет, проект «Душа» существует до сих пор, хоть мы и не знаем, где именно наши предки оставили наследие. Во время второго великого прорыва многие архивы оказались уничтожены, в том числе и большая часть информации о проекте. Одно я знаю точно — найти и активировать его сможет лишь тот, в ком течёт кровь забытого рода. И когда механизм активируется, наш мир больше не будет прежним.

— И ты веришь, что Максим сможет изменить мир?

— Я знаю, что он на это способен, только в какую сторону изменится мир — хороший вопрос. Даже я не знаю на него ответа, — с этими словами мужчина закурил сигару, вдохнул дым и закашлял от едкого дыма, после чего продолжил. — Поживём увидим. Есть же хорошая старая присказка — или ишак сдохнет, или падишах. Тут всё также. Жизнь покажет, какого друга ты себе нашёл.

— В нём я не сомневаюсь, отец, — уверенно ответил парень.

— Это хорошо, — ответил князь, второй раз закуривая сигарету. Второй раз он закашлялся от едкого дыма. — Пора бросать курить эту дрянь, так все целители мира не помогут.

* * *

Убрав меч обратно в простенькие ножны, я перевёл взгляд на маленькую коробочку с пилюлей. Одна упаковка выглядела так, будто это дар самому императору. Открыв её, я увидел крохотный зелёный шарик, внешне напоминающий скомканную землю с травой. Надеюсь на вкус она не такая же, как внешне.

На мгновение у меня промелькнула мысль попросить наставника о помощи, чтобы он помог усмирить бушующую энергию после принятия энергии, но я сразу же отказался от этой идеи. Если он заметит, каким образом я поглощаю ману, у него возникнет ко мне целый ворох вопросов.

Да, я доверяю магистру, но не до такой степени, чтобы выдавать ему секреты своего ядра. Как минимум он будет вынужден рассказать об этом главе ордена, а там недалёк момент, что об этом узнает Его Императорское Величество. В тот же момент весь мой план пойдёт под откос, потому что хаоситы сложат один плюс один и поймут, кто я такой. Уповать на волю случая, что они окажутся не знающими идиотами я точно не мог — мне сложно представить, сколько эти ублюдки вообще живут на свете, сколько миров успели поработить и уничтожить.

Поэтому я сел на кровать в позу лотоса, взял в руки пилюлю и разжевав её, проглотил. На вкус она оказалась как комок старой засохшей грязи, ещё и горькой до кучи.

Мана не сразу стала растекаться по телу. Небольшие всплески энергии больше напоминали взрывы от хлопушек, при этом сама энергия была податливой. Я без проблем притягивал нити к своему ядру, уплотняя ману в нём.

Спустя минуту всплески участились и стали сильнее, а моё тело стало гореть изнутри, при этом из кожи стали выделяться зелёные пары. Вот и пошли главные изменения организма.

Больше часа я сидел в одной позе и терпел адскую боль, поглощая ману. Бесконечные судороги, мои суставы словно выворачивало наизнанку, и в таком состоянии я умудрялся делать себя сильнее. Лишь почувствовав, что больше всплесков маны нет, я выдохнул с облегчением. Наконец-то всё закончилось. Только комната оказалась вся в густом тумане — не подумал я сразу открыть окно. Недолго думая, я сделал это и заодно открыл двери, чтоб проветрить, и сразу следом увидел недовольных Алексея и Кирилла, сжимающих пальцами свои носы.