— Про мужа — истинная правда, — обиделась Карелия Георгиевна. — Был у меня второй муж!

— Да не вопрос, хоть двадцать второй. Подробности вашей личной жизни меня не интересуют, тут со своей бы разобраться. А вот про чертей хотелось бы узнать более подробно. Они вас, случайно, не просили врата открыть? Как-нибудь на днях, или раньше?

— А сам-то как думаешь? Этакую дрянь чертям подсунул и ждёшь, что тебе за это пряников насыплют?

— Да я порадовать хотел, металлолома подкинул! И не сказать, что много — тонн пять, не больше. Не знаю, с чего они так нервничают. Пункты приёма закрыты, наверное…

— Ты мне не крути! Пришёл узнать, откуда черти выскочат?

— Ну… Видимо, да. Других вариантов, зачем бы мне ещё сюда приходить, придумать не могу.

— Где тонко, там и рвётся.

— Что, простите?

— Черти — хитрые да ленивые. Таких мест, что от них навовсе закрыты, в реальном мире не много. Большая часть им доступна. Но выбираться чертям проще там, где уже до них кровь проливали. В этом месте граница тонка. И чем злее была битва, тем она тоньше. А чертям только того и надо, чтобы самим не трудиться.

— На чужом горбу в рай, — хмыкнул я. — Ну, справедливости ради, не только черти так умеют. А кровь проливали — это, в смысле, чью? Человеческую, где войны шли, или тварную — когда охотники тварей молотили?

— Тварную. Кровь-то у тех тварей, с которыми вы бьётесь, та же, что у чертей.

— Угу. Понял.

Я задумался. Теоретически, из известных мне мест чаще всего тварей валили у стены Полоцка. Там это в штатном режиме происходило, только что не по расписанию. Но –понемногу. Грохнут великана-другого, и идут себе радостно в кабак. А вот если нужно что-то масштабное…

— То место, где мы с вием бились, чертям подойдёт? Упырей и вурдалаков там немеряно полегло. Ну и сам вий — тоже не мышь чихнула.

Карелия Георгиевна посмотрела на меня с уважением.

— Ишь ты. Быстро соображаешь!

— Нутк. И это я ещё трезвый… Ладно, понял. На сём разрешите откланяться, не буду больше мешать.

Карелия Георгиевна меня не задерживала. Провожать, впрочем, тоже не пошла. Ни моё внезапное появление, ни уход её, кажется, не удивили.

Я вышел из избушки. Обошёл по периметру, заглянул под валуны, на которых лежали нижние венцы. Куриных ног не увидел.

— Что ищешь? — заинтересовалась Тварь. Тоже заглянула под избушку.

Я хотел пошутить, что яйца, но вспомнил о нездоровом влечении Твари к этому продукту и передумал. А то вообще отсюда не уедем.

— Да вот думаю — может, эту избушку к нам во двор перетащить? А то чего тут бабушка одна скучает. Не развалится, как думаешь?

— Развалится! — категорически отрезала Тварь. — И избушка, и бабушка. Мало нам своих нахлебников, ещё этих кормить!

— Я в тебе не сомневался… Ладно, скачи домой. За ворота тебя Земляна проведёт или Егор. А может, Захар уже вернулся.

— А ты?

— А я по делам. Мне поле боя осмотреть надо. Стратегию разработать.

Не дожидаясь вопроса, что такое стратегия и чем её закусывают, я переместился в Питер. На то место, где когда-то стоял храм, в котором мы бились с вием.

В последний раз был тут, когда встречался со Стенькой Рябым. Запомнил бревна и кирпич, приготовленные для постройки нового храма. Был уверен, что строительные работы идут во всю, но изменений на площадке не заметил. Бревна засыпало снегом, кирпич вообще куда-то исчез. То ли спрятали на зиму, то ли население потырило на хозяйственные нужды.

Хотя, нет. Вряд ли потырили. Охранник здесь имелся. Я подошёл к небольшой деревянной будочке, из неё вынырнул солдат с ружьём.

— Чего тебе? Воровать пришёл?

— Угу. Как схвачу сейчас в каждую руку по бревну.

Солдат разглядел мою одежду. Увидел перчатку, меч. Ружьё опустил.

— Здрав будь, охотник.

— И тебе не хворать. А где строители, не знаешь?

— Знаю. Разбежались.

— Почему?

— Боятся.

— Чего?

— Да в том и дело, что даже сказать не могут! Начали котлован рыть — через два дня бросили да утекли. Других рабочих пригнали — те тоже два дня поработали, да дёру. И так уж сколько раз! А две недели назад мороз ударил. Теперь копать тяжело, а бревна увозить дорого.

— Поэтому решили пока охрану поставить?

— Ну.

— Понятно. Вот что, друг ты мой, послушай совета: собирай вещи, если есть какие, и уходи отсюда подобру-поздорову.

— Это ещё почему? — нахмурился солдат.

— Потому что в любой момент здесь может появиться тысяча чертей.

— Ты-ты-тысяча?! — вытаращил глаза солдат.

— Ну, я округляю, для понятности. Так-то может тысяча двадцать четыре быть запросто.

Солдат на моих глазах прошёл все стадии смертного ужаса, но выстоял. И в конце концов решительно вытянулся по стойке смирно.