— Вместе мы пройдем еще больше, — ответил он грубым голосом, от которого Рори снова захотелось рассмеяться.

— В следующий раз превращайся в крысу, — предложила Лорен, пытаясь сдержать очередной смешок.

— Тогда тебя никто не тронет.

Было впечатляюще, насколько спокойно он звучал после того, как сказал кому — то, что он почти стал домашним животным.

— Ты тоже должна будешь измениться, — сказал он по — деловому.

— Мы не можем допустить, чтобы нас заметили, потому что король нанимает других мистиков в качестве охранников, не только Аатхе, и платит за их преданность.

Рори подавила желание закричать «Что?» в то же время Лорен спросила:

— Что?

— Он нанял их шпионить и сообщать обо всем, что касается его братьев и сестер, — ответил Сэм усталым голосом.

Ничто из того, что они говорили, не имело смысла. Зачем королю шпионить за собственными братьями и сестрами?

— Мы не можем оставить ее без защиты, — сказала Лорен, привлекая внимание Рори.

— Патрик может отказаться от этих ночей, — рассуждал Сэм.

— Ты подождешь, чтобы уйти, пока она не уснет.

Рори услышала шорох. Она ненавидела то, что не могла их видеть.

— Кто — то может напасть так же легко ночью, — указала Лорен.

Сэм хмыкнул.

— Никто не знает об этом доме, и я больше беспокоюсь о том, что она ускользнет. Будет лучше, если она не узнает.

Какой глупой они ее считали, и почему они думали, что у нее было определенное время для сна, как у малыша?

Нянькание сводило ее с ума. Слова Сэма оскорбили ее. Она понимала серьезность своего положения, и если не возникнет чрезвычайной ситуации, она не сбежит тайком.

— Хорошо, — уступила Лорен.

— Увидимся в бункере на следующей пересменке.

Двое замолчали, и Рори услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Она смотрела в оцепенении, пытаясь осмыслить то, что услышала. Тень пробежала по ее лицу, когда Лорен появилась на карнизе с телефоном, направленным на открытое окно, и Рори приглушила крик.

Ангел рассмеялась над своим телефоном и убрала его в карман.

— Я знала, что ты слушаешь.

Рори поджала губы и попыталась сделать вид, что она чуть не наложила в штаны.

— Мне не нравится, когда со мной обращаются как с ребенком.

— Иногда ты ведешь себя как ребёнок, — немедленно ответила Лорен, заставив Рори нахмуриться.

— Ты не понимаешь, в какой опасности находишься, и я знаю, что ты достаточно скоро выяснишь наше расписание. Я прошу тебя остаться здесь.

— Как ты думаешь, насколько я эгоистична? — недоверчиво спросила Рори.

— Я знаю, что поставлено на карту, и я знаю, что моя семья пострадает больше всего, если со мной что — то случится. Не притворяйся, что что — то знаешь обо мне.

— Я знаю тебя, и я знаю, что ты все еще хочешь отомстить за свою сестру. У

Лорен появились и широко расправились крылья.

— Я прошу тебя не делать этого.

Не говоря больше ни слова, Рори наблюдала, как ее охранница исчезла в ночном небе.

Несмотря на беспокойство, Рори воздержалась от глотка своего сонного зелья после того, как забралась в постель. Было поздно, и она не хотела проспать все следующее утро.

Вместо этого она обдумала разговор Ангелов. Зачем им шпионить за Королем Люкса, и зачем Королю Люкса шпионить за Весами Правосудия? Как и во всем остальном в ее жизни с тех пор, как она вернулась, она чувствовала, что уже знала ответ, но не могла его найти.

Вздохнув, она натянула на себя одеяло и отругала себя за беспокойство о вещах, вышедших из — под ее контроля. Ее мать вернется через год, и все вернется в норму.

Если только душа Рори не пыталась предупредить ее о чем — то.

— К черту это, — пробормотала она и схватила зелье со своего ночного столика, надеясь, что найдет ответы во сне.

Полевые цветы щекотали подошвы ее ног, когда она бродила по саду. Пока не было никаких признаков Не — Бэйна, и она ускорила шаг по извилистой тропинке.

Дорожка вывела к небольшому пруду, и от этого зрелища у нее в животе разлилось тепло. Чем ближе она подходила, тем больше возбуждалась. Ей действительно нужно было потрахаться.

Был ли у нее сейчас фетиш на пруд?

— Здравствуйте, мисс Рейвен.

От шелковистого голоса у нее по спине пробежала чувственная дрожь, и она проклинала свое тело за то, что оно предало ее. Не оборачиваясь, она сказала: