Он оставался тихим.

— Так я и думала.

Оказавшись в его кабинете, она повернулась к нему с натянутой, сочувствующей улыбкой.

— Это нормально — позволить себе быть счастливым, хотя бы в душевном плане. Ты проводишь с ней время почти каждую ночь, и, насколько она знает, это всего лишь сны.

— Я думаю, она вспоминает, — признал он.

— Тогда давай расскажем ей все, — настаивала Лорен.

— Будет легче обеспечить ее безопасность, если она будет знать правду.

Кай горько рассмеялся.

— У нее нет ее воспоминаний, и если она не думает, что мы лжем, она не поймет серьезности ситуации, потому что она не помнит. Это не заставит ее полюбить меня, и это не заставит ее вернуться к той жизни, которая была у нее с нами, — его слова были невнятными.

— Рассказав ей, ты только подвергнешь ее опасности, потому что она отправится к Гедеону.

Лорен закрыла глаза, и Кай подумал, считает ли она до десяти. Контроль над своим характером не был ее сильной стороной.

— Ты этого не знаешь, — сказала Ангел, подчеркивая каждое слово, — нечестно предполагать, как она отреагирует. Она умнее, чем ты думаешь о ней.

Кай стиснул зубы, борясь с тем, чтобы не выплеснуть слова, которые он не мог взять обратно. Его обида была не на Лорен, и она не заслуживала того, чтобы испытывать его гнев. Он был зол на себя, потому что не знал, обеспечивали ли его решения ее безопасность или подвергали еще большей опасности.

— Ничто из того, что ты сделал, не имело смысла, Кай, — сказала Лорен, и его сдержанность лопнула.

— Ничто в любви не имеет смысла, — прогремел он, заставляя тени метаться во всех направлениях.

— Ничего. Я сделал то, что считал лучшим, и теперь я знаю, что облажался. Ты думаешь, я не понял в тот момент, когда увидел имя Леноры в том контракте?

Он взъерошил свои волосы, и глаза Лорен расширились, когда она увидела, как он разваливается на части.

— Я не знаю, что делать. Что, если мое решение отправит ее прямиком к Гедеону?

— Я думаю, тебе следует сесть, — осторожно сказала Лорен, сосредоточившись на его руках.

— Успокойся.

Его тело воспламенилось от ярости; или, может быть, это было горе, боль, печаль или все вместе. Он больше не мог отличить одно от другого и терял чувство собственного достоинства.

— Я не успокоюсь, когда моя вторая половина в опасности. Каждую секунду, пока я не сплю, я поглощен ею, и я не могу увидеть ее, пойти к ней, защитить ее, и в этом нет ничьей вины, кроме моей. Не говори мне, блядь, успокоиться.

— Кай, — крикнула Лорен, перекрывая шум падающих вокруг них теней.

— Что — то происходит, и тебе нужно успокоиться.

Ее глаза сфокусировались на его руках, и когда он увидел черные вены, покрывающие его кожу, он выругался и заставил себя контролировать свои эмоции.

Свежий воздух ворвался в его легкие и рассеял красную пелену вокруг его разума. Звук падающих на землю вещей заполнил комнату, и он открыл глаза на знакомую катастрофу. Все, что не было прикручено, валялось на полу, по большей части сломанное.

Лорен все еще смотрела на его руки, и они наблюдали, как медленно отступают черные вены.

Она шагнула вперед и схватила его за руку, чтобы осмотреть ее.

— В последний раз, когда это случилось, ты оторвал человеку челюсть.

— Я был зол, — ответил он, высвобождая свою руку из ее.

На этот раз все было по — другому, но ей не нужно было этого знать. Надеюсь, что бы ни нашла Кит, это объяснит, как работают силы Королевской семьи.

— Ничего не говори Рори, — сказал он, возвращая их разговор в нужное русло.

— Я прощупаю почву в наших душевных пейзажах. При необходимости это можно списать на сон.

Он сел на один из несломанных стульев, чувствуя себя побежденным. Отправить ее в Эрдикоа было ошибкой, и как бы он ни пытался оправдать свои действия, он был неправ.

Что, если сейчас он ошибался?

— Если к ней вернутся воспоминания, как ты думаешь, она поступит умно и заляжет на дно? — спросил он Лорен, поднимая глаза.

Она присела на край его пустого стола с кривым выражением лица.

— Ты знаешь, что для нее невозможно вернуть свои воспоминания.