На мгновение я замедлил шаг, глядя на дорогу впереди.

Юкино обернулась, заметив, что я отстал.

— Эй, ты идёшь?

Я поднял взгляд и кивнул.

— Да-да. Просто задумался.

Мы снова зашагали в сторону школы, и я почувствовал, как напряжение внутри чуть-чуть ослабло.

Сегодня я разберусь с этим…

…

Когда прозвенел звонок на третий урок, я сидел на своём месте, чувствуя, как внутри всё начинает понемногу сжиматься. Биология. Её предмет.

Невольно посмотрел на дверь, ожидая увидеть знакомую фигуру Рин, её уверенную походку и лёгкий поворот головы, когда она, входя в класс, окидывала всех взглядом.

Но дверь не открывалась.

Секунда. Две. Начал машинально барабанить пальцами по столу, стараясь унять странное чувство, которое начинало подниматься в груди. Нервозность? Нет, что-то большее.

Просто войди. Открой эту чёртову дверь и войди.

Я продолжал сверлить взглядом вход в класс, словно от этого зависел исход моей жизни. Может, в каком-то смысле так и было. Мне нужен этот момент. Не чтобы навязываться или просить чего-то. Просто увидеть её, и всё понять.

Но дверь всё не открывалась.

Когда, казалось, что время растянулось в вечность, ручка наконец повернулась. Сердце заколотилось.

И тут внутри всё замерло.

Это была не она.

В класс вошла высокая девушка с длинными каштановыми волосами и строгим выражением лица. Идеально сидящий костюм. Взгляд холодный, профессиональный, отстранённый. Она остановилась перед классом и, коротко оглядев нас, сказала:

— Доброе утро. Меня зовут Куросава Аи. Сегодня я буду вести у вас биологию вместо Накамуры-сенсей.

— Простите, — подняла руку староста. — А что с Рин-сенсей? Заболела?

— Нет, — прозвучал отстранённый голос учительницы. — Накамура-сан уволилась.

На секунду я перестал дышать. Эти слова обрушили весь мой мир.

Она ушла. Нет, она… исчезла. Всё-таки исчезла…

Пальцы непроизвольно сжали край парты так сильно, что послышался хруст.

Почему она уволилась?!

Глаза невольно скользнули к одноклассникам, но никто, похоже, не придал этому значения. Только Юкино, сидевшая через несколько парт, мельком бросила взгляд в мою сторону. Как будто что-то поняла, но не сказала ни слова.

Сквозь шум в ушах я уловил, как Куросава-сенсей начала говорить что-то о теме урока. Я даже не пытался слушать. Словно какая-то часть меня отключилась.

Рин. Она просто ушла… даже не попрощалась.

Я не моргал — уставился в одну точку, чувствуя, как внутри всё медленно начинает превращаться в ледяное болото.

А затем. Затем невыносимое чувство тревоги. Не злость. Не боль. Нечто иное.

Я… я должен её остановить. Ещё не поздно. Ещё можно что-то сделать.

Пальцы дрожали, пока открывал сумку и начинал складывать в неё тетрадь и учебник.

— Ямагути-кун, всё в порядке? — голос Куросавы-сенсей прорезал слух, как нож.

Я поднял на неё взгляд и выдал лучшую версию больной, потухшей улыбки, на которую был способен.

— Простите, сенсей. Плохо себя чувствую. Можно пойти в медпункт?

Она прищурилась, явно пытаясь понять, не вру ли я, но её голос остался спокойным:

— Конечно. Может, сопроводить вас?

— Благодарю, не нужно. Всё не настолько плохо.

Я поднялся, закинул сумку на плечо и быстро вышел из класса, стараясь не встречаться ни с чьими взглядами.

А после… после выбежал из школы, даже не удосужившись заскочить в раздевалку и переобуться в сменную обувь. На душе было так тяжело, что все формальности перестали существовать. Заборные секции школы мелькали сбоку, как размытые силуэты.

Она ещё там. Ещё есть шанс.

Ноги сами несли меня вперёд. Холодный воздух хлестнул в лицо, заставив на мгновение задержать дыхание. Но я только ускорился. Ветер бил по щекам, сумка болталась за спиной, а прохожие сторонились, освобождая путь.

Рин… только подожди. Не делай этого. Ты не можешь просто исчезнуть.

На бегу вытащил телефон и напряжёнными пальцами набрал её номер. Приставил телефон к уху, стараясь не потерять скорость. Сигнал. Один. Второй.

Возьми трубку. Возьми трубку, Рин!

Но в ответ услышал только холодный автоматический голос: «Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позже.»

— Чёрт! — выпалил я, чуть не сбив прохожего. — Простите!

Пробежал квартал, затем ещё один, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Стук туфлей эхом разносился по тротуару. Тоска в груди сжималась в ледяной комок. Сердце казалось слишком тяжёлым, чтобы его можно было унести. Но ноги не останавливались. Я бежал вперёд, словно мог переломить судьбу, словно каждое движение приближало меня к тому, чтобы исправить всё.