Она жестом пригласила Дьюма присоединиться к ним.

— Да пошел он.

Рори поджала губы.

— Он не сделал ничего плохого.

Кора полностью повернулась к ней.

— Все в нашем классе знают, что тебе нравится Джадд, даже он.

Лицо Рори горело жарче тысячи солнц.

— Нет, они этого не знают.

— Да, это так, — согласился Дьюм.

Кора приподняла бровь, глядя на Рори.

— Если кто — то приглашает твою сестру на свидание в твоем присутствии, зная, что он тебе нравится, он придурок. Даже если он тебе не нравился, я не встречаюсь с идиотами.

Она взяла Рори под руку.

— Похоже, он все равно не чистит зубы. Я сижу рядом с ним на первом уроке, и у него всегда воняет изо рта.

Рори невольно хихикнула.

— Это неправда.

— Она права, — вмешался Дьюм.

— Это значит, что он тоже не моет свои яйца.

Обе девочки схватились друг за друга в приступе смеха, направляясь обратно в школу. Пока они шли, Рори положила голову на плечо своей сестры, и Кора сжала ее руку и прошептала:

— К черту его.

Рори стряхнула с себя воспоминания и прошептала про себя:

— Для Коры.

Десять лет назад Рори наблюдала через окно, как ее сестра была жестоко убита, что положило начало пути Рори к тому, чтобы стать одним из самых плодовитых серийных убийц во всем Эрдикоа.

Ее чувство вины исчезло, и она отправилась домой спать как младенец.

Рори сняла ботинки и пробралась в квартиру, которую она делила со своей матерью Ленорой. Большинству людей казалось странным, что двадцатипятилетняя девушка все еще жила со своими родителями, но как только они узнали, что ее матерью была Сивилла, они понимали.

Сивиллы видели каждое потенциальное будущее вокруг себя, и это заставляло их сходить с ума. К счастью, их способности не начинали проявляться, пока им не исполнилось около сорока пяти лет, что давало им время немного насладиться жизнью.

Каждый мистик рождался с меткой за левым ухом, определяющей его способности, и родиться с меткой Сивиллы означало получить ограниченную временную метку в жизни. Из — за этого ее мать жила полной жизнью, но теперь она проводила дни, глядя в окно, говоря загадками, которых никто не понимал.

Приоткрыв дверь, Рори проскользнула внутрь, придерживая ботинки, и прокралась в ванную. У Фейри был дар быть легкими на цыпочках, и она обычно могла ходить, не будя свою мать.

Она посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Ее прямые темные волосы все еще были собраны в тугой пучок, но выбившиеся пряди торчали во все стороны вокруг лица. Тушь, которую она нанесла перед обедом с Корди, одной из своих лучших подруг, размазалась по ее коже, и она выглядела как утонувшая крыса.

Она хотела бы видеть себя в цвете, но из — за серого зрения она не могла видеть даже цвет своих волос. Ее мать сказала, что у нее были темные волосы и оливковый оттенок кожи, что бы это ни значило.

Она сняла свою черную толстовку с капюшоном, черные леггинсы и нижнее белье, прежде чем включить душ, сделав его обжигающе горячим. Было бы более уместно, если бы она надела крутой кожаный костюм, как актеры в фильмах о сверхмистике, но в коже было слишком тяжело двигаться; у нее не было того диапазона движений, которым обладал старый добрый хлопок.

Большая часть ее одежды была черной, белой или серой, потому что они сочетались друг с другом независимо ни от чего, и из — за этого обладание дюжиной черных толстовок и леггинсов казалось нормальным. Она либо брала с собой в магазин Корди, чтобы убедиться, что ее выбор был черным, белым или серым, либо делала покупки в essenet. Затем она пометила бирки и разложила их по цветам. Это была заноза в заднице.

Горячая вода растопила узлы на ее плечах, и она издала долгий стон. Хороший трах снял бы ее напряжение лучше, чем вода, заливающая мышцы, но появление в баре, залитой кровью, было бы воспринято неодобрительно. Вымывшись дочиста, она прошлепала в свою комнату и натянула спортивные штаны и старую, потрепанную футболку.