Она взяла книгу — роман о Гражданской войне. В начале книги героиня показывала характер, но через две главы стала слабачкой. Девушке нужен был волшебный пендель или, как говорили заключенные, собрать яйца в кулак.

Бедная южная красавица. Действительно, на юге женщинам было нелегко отрастить яйца. Мама считала, что внешность важнее развития способностей, а вежливость важнее профессионализма. Джин умела делать безупречный макияж, прическу и маникюр, красиво одеваться и великолепно устраивать званые обеды, и научилась всему этому к одиннадцати годам. А потом ее отец ушел.

Жизнь стала сложной. Вдобавок к финансовым неурядицам ей приходилось заботиться о маме, которая меняла мужчин как перчатки.

Но она при этом открыла для себя преимущества самостоятельности и независимости. Может, у нее и не было здоровенных стальных яиц, но она научилась независимости и обрела храбрость размером…с…твердые шарики.

К сожалению, ее храбрость улетучивалась при виде Аттикуса. Пристальный взгляд его стальных голубых глаз ужасно пугал. И возбуждал.

Вчера, глядя на здоровенного брутального заключенного, Пенелопа сказала:

— Я бы дала ему не задумываясь.

Джин то же самое думала про Аттикуса, и как же печально было понимать про себя это.

Пффф. Хватит. Она вернулась к чтению.

Главу спустя, когда героиня снова проявила характер, внимание Джин привлекли приближающееся шаги. Затем кто-то поднялся на крыльцо. На ее крыльцо.

Раздался стук в дверь. Прежде чем она ответила, Аттикус вошел в домик.

— Что… — Джин отбросила книгу в сторону. — Я абсолютно уверена, что ты ошибся домиком. Это мой.

— Я знаю, дорогая, — сказал он, — я искал тебя, — он скользнул по ней взглядом, заставив почувствовать, что у нее чересчур глубокое декольте. — Великолепная ночнушка, детка, но ты рановато ушла с вечеринки, правда?

— Это вполне уместно, когда все начали… трахаться.

Он выглядел как сексуальный ковбой. Эти длинные ноги, потертые ботинки, черная шляпа и встающая на дыбы лошадь на пряжке ремня.

Он опустился на корточки возле кровати, чтобы их глаза оказались на одном уровне, затем взял ее за руку.

— Послушай, Джин, — он улыбнулся, его белоснежные зубы обрамляла темно-каштановая борода. — Разве это не слишком грубое слово для такой красивой женщины?

О, он не должен улыбаться ей. Это слишком сильно отвлекало. И он назвал ее красивой.

— Джин, — снова сказал он, — ты хотела узнать о БДСМ. Ты из-за этого сюда приехала. Так?

Под его проницательным взглядом она задрожала. Перестань таять и подумай. Она добавила прохлады в свой голос, чтобы напомнить ему о правилах приличия, не предполагающих визиты в домик к женщине в ночной рубашке.

— Может, это и правда, но я абсолютно уверена, что это не ваша забота.

Неожиданно он улыбнулся и на правой щеке, над бородой, появилась ямочка.

— Если ты хочешь заморозить меня ледяным тоном, знай, что твой акцент убивает весь эффект. Твой голос похож на теплый мед.

Она раздраженно фыркнула и попыталась вырвать руку:

— Пожалуйста, вернись к студентам.

— Я с ними закончил. Они перешли к Джейку, — сказал он. — Как я понимаю, я задолжал тебе урок за помощь мне… Пойдем в павильон, где за тобой будет кому присмотреть, и я дам тебе попробовать то, что ты пропустила.

— Нет, — она ответила моментально, но… совершенно неубедительно.

И он это увидел. Он не двинулся с места. Не сказал ни слова. Просто смотрел ей в лицо пристальным взглядом синих глаз.

Она не может. Не должна. Участвовать в этом безумии. Глупость. Безрассудство.

Но он предложил пойти в павильон. Кайли спасет ее, если потребуется. Кайли и Джейк, может, и друзья Аттикуса, но они не позволяет ему ее обидеть.

Читая книгу, она ругала героиню за трусость. А она сама смелее? Если она хочет побольше узнать о БДСМ, когда ей представится лучшая возможность?

Только… он будет трогать ее.

То, как сильно она хотела, чтобы он трогал ее, сбивало с толку. Она сглотнула, и этот звук оказался ужасно громким в тишине домика.

Его глаза засияли весельем.

Не обращая внимания на внутреннюю дрожь, она кивнула.

— Я хочу услышать твое «да».

— Да, — прошептала она.

— Молодец, — его сильные пальцы согрели ее ладонь. — Я планирую тебя связать, — он остановился, его взгляд задержался на ней. — Я не буду снимать с тебя одежду, но могу ее немного сдвинуть.