Он открыл сумку, достал толстую синюю веревку и сунул в карман джинсов ножницы с тупыми концами. Он внимательно смотрел на нее, стоя так близко, что она чувствовала тепло его тела.

— Травмы? Проблемы медицинского характера? Какие-нибудь обстоятельства в прошлом или триггеры, которые могут вызвать у тебя панику?

Вопросы успокоили ее. Он внимателен.

— Неа. Только… ты ведь не будешь использовать кляп, правда? — при одной только мысли сердце забилось чаще.

— Кляпы для тех, кто хорошо друг друга знает, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты говорила мне, если что-то окажется болезненным или слишком пугающим, — он провел пальцем по ее губам, — веревки не должны причинять боли.

Ей стало легче дышать… пока до нее не дошло, что он выделил слово «веревки». Что-то другое причинит боль? Она удержалась от вопроса. Домы в книгах требовали от саб молчания.

Бесить Аттикуса — не самая умная идея.

Он стоял спокойно. Наблюдая за ней. Когда она подняла на него взгляд, он кивнул, как будто удовлетворенный, и обошел ее. Прикасаясь к ней. Проведя рукой по голой руке. По пояснице. Откинув ей на спину ее волосы. Он провел рукой вниз по позвоночнику, словно оценивая ее позвонки. Его пальцы помассировали ее левое плечо, затем правое.

Его руки были теплыми и мозолистыми. Сильными.

— Ты красивая женщина, Вирджиния, — он расстегнул ее ночнушку, позволив ей распахнуться. — Я свяжу тебя вариантом карады — это веревочная паутина для туловища.

Она сжала руки в кулаки, с трудом оставаясь неподвижной. «Я все еще одета», — напомнила она себе. Шелковистая ткань зацепилась за пики сосков, заставив ее задуматься над старым вопросом: «Ты замерзла или рада меня видеть?»

У нее появилось неприятное ощущение, что Аттикус уже знал ответ.

Он накинул веревку ей на шею, концы свисали спереди. Медленно, но без колебаний он начал плести: обернул веревку вокруг нее, над ее грудью, под грудью.

Когда он завязала первый узел, она напряглась. Он остановился. Посмотрел на нее пристальным взглядом — без раздражения, без нетерпения. Как ей показалось, Джейку и Кайли он нравился. Она видела, как он тут работал с другими людьми и как делал упор на безопасность и честную коммуникацию. Все в этом человеке говорило о том, что он управляет ситуацией. Он был не мальчиком — он был мужчиной, порядочным человеком.

— Мы остановимся, если нужно, но ты можешь мне доверять, детка, — спокойно сказал он.

— Я знаю. Я доверяю.

Благодарность в его взгляде говорила, что он знал — она дала ему аванс.

— Спасибо, милая.

Она чувствовала легкие рывки — это он вязал из веревок ромбы по центру ее тела. Постепенно вокруг ее тела появилась плотная сетка из веревок, и ощущение того, что она крепко связана, стало странно утешительным. Когда она работала с детьми, некоторых аутичных детей можно было успокоить, плотно завернув их в одеяло, как будто ощущение объятий их успокаивало, и они могли более нормально воспринимать поступающую извне информацию.

Это было… хорошо. Слушая легкий скрип веревок и наблюдая за уверенными движениями рук Аттикуса, она почувствовала, как замедляется ее пульс. Он никогда не оставлял ее, всегда держал ее где-то за руку, как будто ее могло унести течением, если он ее отпустит.

— Ты хорошо переносишь связывание, — он схватил ее за плечи. — Теперь я хочу, чтобы ты слезла на землю.

Она потянулась к нему, чтобы поймать равновесие… и не смогла. Пока она грезила наяву, он связал ей руки. Наклонив голову, чтобы осмотреть левую руку, она увидела завораживающую сетку, тянущуюся от ее запястья до локтя, словно чехол, привязанную к синим веревкам, обвязывающим тело.

Поерзав, она попыталась высвободить руки, но ничего не вышло. Пока она боролась, сердце забилось как сумасшедшее. Она не могла двигаться.

Сильная рука легла ей на плечо.

— Спокойнее, Вирджиния, спокойнее. Теперь посмотри на меня.

Она слишком часто дышала. Но она в порядке. Не паникует, ничего такого. По большей части. Просто… она не могла пошевелиться.

Он ухватил ее за подбородок и придвинулся ближе, его голубые глаза поймали ее взгляд.

— Сделай медленный вдох, детка. Еще один, — его голос был легким и низким, как раскаты грома вдалеке.

Она вдохнула.

— Хорошо. Ты знала, что произойдет. Это не страшно — я знаю, тебя просто удивляет это ощущение. Это вполне нормально. — Он стоял так близко, что она вдыхала его свежий хвойный аромат с каждым вздохом.

— Я в порядке, — решила она через минуту.

— Конечно, да, — сказал он. Он наклонился и легко ее поцеловал. — Ммм, здорово, — он поцеловал ее снова — на этот раз дольше — но достаточно легко, чтобы ей хотелось большего.

Как это будет, если он на самом деле ее поцелует?