На этот раз, словно для разнообразия, профессора Дугласа привели не в тот кабинет, где он беседовал с руководителем проекта, а на самый верхний уровень комплекса, где он еще ни разу не был. Помещение, где он оказался, поражало и подавляло своей роскошью и функциональностью. Натуральная кожа, настоящее дерево, позолота и серебряная инкрустация, перламутровая мозаика, и в довершение огромная шкура белого медведя, расстеленная перед столом из эбенового дерева.

С трудом сглотнув, Дуглас растерянно огляделся, ища взглядом хозяина всей этой благодати. У зажженного камина стояло два кресла с высокими спинками. Одно из них медленно развернулось, и профессор едва не вскрикнул от испуга. Ему в глаза смотрело два страшных провала.

– Здравствуйте, профессор, – услышал он тихий, хриплый голос и вздрогнул, беря себя в руки.

Оторвав взгляд от того ужаса, который заставил его удариться в панику, Дуглас прикрыл глаза и, сосчитав про себя до десяти, заставил себя посмотреть на того, кто смог так напугать его. В кресле, не доставая ногами до пола, сидел человек, о котором ходили легенды. Сухое, тщедушное тело, не способное подобающе служить ему, было исковеркано болезнью. Суставы, словно перекрученные старые корни деревьев, перекошенные плечи, желтая, болезненного вида кожа, не разгибающиеся пальцы рук. Все это профессор отметил взглядом профессионала.

Но больше всего его поразило лицо сидящего. Широкий лоб мыслителя открывали зачесанные назад роскошные густые русые волосы, бархатные брови вразлет срослись над хищной переносицей с тонкими, аристократическими крыльями носа. Едва заметные губы казались разрезом на коже, а квадратный подбородок словно был приставлен от другого лица. А самое главное, его глаза. Огромные, редко мигающие, притягивающие к себе взгляд и гипнотизирующие, словно бездна. С радужкой неопределенного цвета, но при этом смотрящему в них казалось, что белков у этого человека просто нет.

Все это Дуглас отметил в течение нескольких секунд, при этом услышав собственный голос словно со стороны:

– Здравствуйте, мистер Спектер, – произнес он, с ужасом слыша собственное хриплое карканье.

– Похоже, вы удивлены, увидев меня здесь, – все так же тихо сказал сидевший.

– Удивлен, это еще мягко сказано. Я думал, что этот центр принадлежит правительству и полностью контролируется им, – решившись, признался Дуглас.

– В чем-то вы, безусловно, правы. Центр действительно принадлежал правительству. Но как это часто бывает, финансирование проектов, подобных вашему, оказалось слишком дорогим, и сенат принял решение привлечь частных инвесторов. Мне доложили о вашем открытии, и я решил лично побеседовать с вами, перед тем как приму окончательное решение.

– Это означает, что проект под угрозой закрытия? – осторожно спросил Дуглас.

– Не думаю. То, что я уже увидел, весьма перспективно. Но я хотел бы узнать подробности от первого лица. Так вы удовлетворите мое любопытство?

– Все зависит от того, что именно вы хотите узнать, – уклончиво ответил профессор. – Сами понимаете, что перечислять химические формулы и порядок смешения ингредиентов я могу до бесконечности, но…

– Что из всего этого я пойму и что из этого будет правдой, – медленно кивнул калека, заканчивая фразу и едва заметно улыбнувшись. – Не беспокойтесь. Я не потребую от вас точной формулы вашего препарата. Меня интересует другое.

– Могу я спросить, что именно вас интересует? – решился на дерзость Дуглас.

– Присаживайтесь, профессор. Давайте просто выпьем кофе и спокойно побеседуем. А то все это выглядит, как экзамен, – пошутил калека, рукой указывая на соседнее кресло и снова едва заметно улыбаясь.

– Благодарю вас, мистер Спектер. Но я не понимаю, чем вас вдруг так заинтересовал этот проект, – ответил профессор, опускаясь в указанное кресло.

– Это правда, что ваш препарат был найден во время поиска лекарства? – неожиданно спросил калека, при этом закрыв глаза и чуть приподняв голову.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился человек, размеры которого поразили Дугласа. Огромный, с выпирающими даже из-под отлично сшитого костюма мышцами, бычьей шеей и лицом, больше напоминающим морду человекообразной обезьяны. Его огромные руки бережно катили по мозаичному полу сервировочный столик. Подогнав столик к камину, гигант ловко расставил на столе чашки, сахарницу, молочник и спиртовку, на которой стоял серебряный кофейник.

Сервировав стол, гигант аккуратно разлил кофе по чашкам и, выпрямившись, спросил неожиданно приятным баритоном:

– Что-нибудь еще, хозяин?

– Это все, Расти. Спасибо, – кивнул в ответ Спектер, отпуская телохранителя.

– Откуда он? – не удержался от вопроса Дуглас, провожая телохранителя заинтересованным взглядом.

– Необычный экземпляр, не так ли? – чуть слышно рассмеявшись, ответил калека. – На первый взгляд, прямой кандидат в камеру смертников по системе сеньора Ломброзо [1] . Но при этом лично для меня незаменимый человек. Неимоверно силен, очень сообразителен, а главное, предан мне, словно собака. Его уже четыре раза вытаскивали с того света, но он продолжает служить у меня.