Во, идея, как я мог самоубийц бросить? В отличие от АйЮ я их от дурных мыслей стараюсь отвлечь. Так и скажу моему куратору. Сперва дам себя пропесочить, сохранить Самсунгу лицо, а потом поделюсь с ним идеей. Прокатит? И с журналистами не так плохо в итоге. Сказал, что со лживыми журналистами общаться не буду. Значит, те кто на пресс-конференцию придут — правду пишут! Широкое поле для манипуляций ПР — отделом, могут делить СМИ на лояльных к Самсунгу и не очень. Живём!

Начало цитаты из — семнадцатый щелчок зубами.

На некоторое время устанавливается молчание. Сижу, смотрю на всё, мимо чего проезжает машина. На здания и идущих людей, на витрины магазинов и вывески. Давно я не видел столько жизни и цвета…

— Ты словно не рада, — бросив на меня взгляд, говорит ЧжуВон.

— Почему?

— Молчишь. Не улыбаешься.

Не торопясь с ответом, прислушиваюсь к своим ощущениям. Ну да, есть такое. Вроде внутри есть что-то, отдалённо похожее на эйфорию, но, одновременно, как бы оценивающе смотрю на себя и на происходящее со стороны. Нет единой, цельной эмоции восторга.

— Это после комы, — объясняю я, исследовав своё настроение. — Никак в себя ни приду.

— На, вот… — помолчав, говорит ЧжуВон и протягивает мне какой-то цветной прямоугольник. — Подарок.

— Что это? — удивляюсь я, взяв и озадаченно разглядывая полученное.

— Проездной билет на все виды транспорта. С эксклюзивным принтом и без лимита поездок на целый месяц.

— Нафига он мне?!

— Что можно подарить человеку, который обрёл свободу? Только то, что сделает её слаще. Наслаждайся. Путешествуй!

— А чё только на месяц? — слегка обалдело любопытствую я, покрутив в руках пластик и оценив рисунок «эксклюзивного принта».

— Насколько тебе надо? — хмыкает оппа.

— Ну… Хотя бы на год…

— Целый год в себя приходить собралась? А работать — когда будешь? К моей демобилизации у тебя уже должна быть песня, чтобы я мог сразу приступить к репетиции!

— Какой ещё — «репетиции» ?! — изумляюсь я.

— Обыкновенной, — пожимает плечами этот «меркантильный кю» за рулём Ferrari, только что помпезно подаривший мне месячный проездной. — Которая предшествует выступлению.

— Постой, постой… — прошу я, напрягая извилины в попытке дословно вспомнить наши прошлые разговоры. — Ты ведь говорил, что хочешь руководством заниматься?

— Если бы я хотел этим заниматься, то просто бы пошёл работать к отцу в корпорацию.

«Он меня разводит. — понимаю я, откидываясь в удобное сиденье. — Прекрасно помню уверения, как он станет директором агентства. Что случилось с того времени?»

— Мы с тобой будем владельцами с долями предприятия, — уверенно, словно дело уже решённое, сообщает ЧжуВон. — Рутинную работу возложим на наёмных работников. Я знаю основы ведения бизнеса и буду осуществлять проверку эффективности протекающих процессов в контрольных точках. На это не потребуется много времени. А в промежутках займусь творчеством.

Блии-ииин… Каких ещё — «контрольных точках»? Где он их возьмёт? Человеку славы захотелось, не иначе.

— Не согласна! — решительно заявляю я.

— Почему? — удивляются за рулём.

— Во-первых, ты слишком старая собака для разучивания новых шуток…

— В смысле? — не дав договорить, перебивает ЧжуВон.

— У тебя нет опыта в танцах и вокале. И ты уже слишком возрастной для того, чтобы учиться с перспективой получить прибыль от вложенных усилий.

— Я буду выступать соло. Поэтому сложные тренировки на синхронность в группе не понадобятся.

— Ага, — с сарказмом говорю я. — Подтанцовка — отдельно, ты — отдельно. Ржака.

— Если сопровождение набрать из профессионалов, то они легко подстроятся под меня, — убеждённо вещает ЧжуВон. — Под одного человека легче адаптироваться, чем под многих.

Я насмешливо хмыкаю, услышав это дилетантское заявление.