Ещё она твердо вознамерилась почистить зубы, так как во рту уже с утра был не самый приятный привкус. Алиса взяла щётку и принялась за чистку.

Хоть она временами и забывала ухаживать за собой, зубы у неё не были жёлтыми. Напротив – как ни странно, сохраняли вполне здоровый для Лондона бледно-белый цвет. Кожа лица и всего тела была упругой и чистой, уже без характерных для юности прыщей. Волосы практически никогда не атаковала перхоть. Девушка не использовала макияж и этим разительно положительно отличалась от прочих дам её и не только её возраста. Она была натурально красива. Даже, как говаривали у неё за спиной, слишком хорошенькой для всех своих странностей.

«Бабушка говорит, что такие вещи зависят от породы человека и его семьи. Хотя бабушка чего только не говорит», – подумала Алиса.

Закончив чистку, она подумала о том, завтракать ей или нет.

«Было бы неплохо приготовить себе омлет с сыром! Но тогда зачем я только что почистила зубы?! Только ведь и продукты пропадают, если уже не пропали. Нужно есть, пока есть что есть. Есть или не есть и что именно?..» – не могла она в который раз сделать, казалось бы, простейший выбор.

Тут её рассуждения самым неприличным образом прервала муха. Она нагло ползла по ноге девушки всё выше и выше, к подолу юбки, а потом и под ней.

Алиса вздрогнула оттого, что мелкие мушиные лапки начали щекотать ей нежную кожу на ноге… и вздрогнула ещё раз от внезапного звука!..

Это был звон стекла в соседней комнате. Она замерла на секунду, а потом ринулась посмотреть, что произошло.

На полу лежал кирпич из красной глины, который кто-то бросил в окно, а к нему было что-то примотано. Алиса подняла кирпич и перевернула его так, чтобы разглядеть то, из-за чего посчитали таким необходимым не только разбить её окно, но и сообщить ей что-то с помощью привязанного куска бумаги.

Она испытала ощущение пьянящей злобы от того, что увидела там. На листке была нарисована Алиса в смирительной рубашке, с кляпом во рту, без юбки и в полусогнутой позе. Сзади неё был мужчина с бородкой, а надписи неровным почерком на дурацком клочке бумаги как будто не хватало: «Психованная шлюшка!»

2. Жизнь прекрасна

– Что за ЧЁРТ?!

Как кто-то мог представлять её себе в подобном свете? Она никогда не давала повода подумать, будто бы у неё «широкие взгляды на ЭТО». Насколько знала девушка, все её сверстники из интерната когда-то занимались «этим». И, судя по их рассказам, ничего хорошего в этом нет: девочкам при «этом» и после «этого» больно, а мальчики ведут себя как-то слишком странно – как будто девочка уже не принадлежит себе, а только ему. Узурпатору, который ещё и пороха в жизни не нюхал! Думает, что он – царь вселенной, раз смог это сделать в первый раз и не расплакаться.

«А вдруг я кого-то чем-то задела? Не сделала то, что обещала, или сделала то, чего обещала не делать? Надо разобраться. Бабушка за это приказала бы дворецкому оттаскать за уши первого встречного мальчишку. И плевать – виновен он или нет! Но я ведь не бабушка, к счастью. И кто мог это сделать?»

Алиса улеглась на постель и принялась в подробностях вспоминать весь вчерашний день.

Она встала где-то между семью тридцатью и восемью тридцатью утра. Потом сходила в туалет. После вышла из туалета, взяла на кухне свежий длинный огурец сорта «апрельский» и снова пошла в туалет…

«В туалете окон нет. Никто не видел, чем я там занималась. Причина в чём-то другом. Так. После того как я вышла из туалета во второй раз, я помыла руки, выбросила огурец и собиралась немного прибраться в комнате. Начала пристраивать одну книгу, но на ней я и закончила уборку. Зачиталась среди гор бесполезных записей и пыли на столе».

Алиса глубоко погрузилась в воспоминания: «Главными чертами этого типа характера в юном возрасте являются нерешительность и склонность к излишним рассуждениям, тревожная мнительность и любовь к самоанализу и, наконец, легкость возникновения навязчивых страхов, опасений, действий, ритуалов, мыслей, представлений. Страхи и опасения целиком адресуются к возможному, хотя и маловероятному неприятному событию в будущем».

«Неужели это про меня?! – подумала Алиса. – Ну… Всё совпадает… Или не совсем?.. Ну и что, что я люблю порассуждать о себе? Хуже те люди, которые этого не делают. Они в таком случае совсем не знают самих себя. Не знают, как поступят в той или иной ситуации. Почему в прошлом поступили так, а не иначе. А может, им просто противно узнавать о себе. Или страшно. Странно – лет десять назад я бы посчитала такую книжку самой скучной в мире. А теперь перечитываю подобные трактаты психиатров или детективы следователей Скотленд-Ярда по три-четыре раза. Что случилось? Я повзрослела? Да нет. Не так сильно. Тогда почему я не читаю романы о любви или хотя бы газеты, раз я уже взрослая? Или, может, я другая взрослая? А может, вообще взрослая среди взрослых? Нет! Тогда бы я брила усы, так же как бабушка. Выходит, я пришла к этому сама. А многие говорили, что мне надо быть посерьёзней. Что бы они сказали сейчас, когда увидели меня? Наверно, что-то вроде: „Будь проще, милая! Разум тебе не идёт“».

– Опять «если бы…» Всё!

Она с минуту помолчала, уставившись в стенку.

«Нужно вспомнить…»

…Вчера Алиса читала долго и проштудировала почти треть книжки. Но, мимолётом взглянув на часы с паутиной в области маятника, вспомнила, что в двенадцать тридцать её ждёт к себе на приём доктор – мистер Шортнер. Психиатр. Хотя ему больше нравится, когда его называют психотерапевом или «тайным другом и помощником». Очень странный тип. Сегодня он должен был принять её в первый раз после своего месячного отпуска.