Но дальше ничего хорошего нас не ждало. Как и предрекал вахтенный рулевой, внезапно поднялся жуткий шквалистый ветер с сильным косым дождём. Берега, что справа, что слева, начали быстро скрываться из вида. А я по команде Павла смотрел на экран эхолота и во все стороны сразу, пытался запомнить направление ветра, чтобы суметь вернуться и встать на фарватер.

Берега исчезли во мгле. РЛС, как выяснилось, не работает, какой-то вышедший из строя блок юнга увёз на ремонт в Замок. По объективным причинам знаков водной обстановки на Волге всё ещё очень мало. Как сказал Павел, на участке всего два буя, и один мы уже точно пропустили. Валять с боку на бок стало страшно, корпус потрескивал. Мне казалось, что на борту нет управляемых систем, и вообще, мы ломимся в самый шторм и в полную неизвестность.

Задница!

Тут заскрежетало железо, откинулась тяжёлая дверь, и в рубку быстро протиснулся механик Корнеев, человек со смешно выпяченной нижней губой, в прорезиненной штормовке и мягкой морской фуражке с «крабом», который для начала на нас наорал:

— Вы что творите? Там в камбузе всё разлетелось!

— Вон он! — крикнул мне Паша, показывая рукой во мглу, где по курсу еле заметно проявился второй буй.

В шквалистой мгле не было видно ни берега, ни неба. Мы замечали только исчезающий под вспененной водой нос, взлетающие и несущиеся через крышу рубки брызги, и тупой удар, когда волна перелетала через рубку и сваливалась через левый борт.

— Нормально пока, пока ничего страшного, держимся пока… — голосом начинающего гипнотизера успокаивал меня новый знакомый. Или себя.

— Да, уж… Сколько ходил на «Дункане», а первый раз вижу, как нос под водой скрывается, — задумчиво молвил Корнеев, обоими руками стряхивая с себя воду.

— Как думаешь, не развалимся? — противоречиво поинтересовался у коллеги рулевой.

— А чего об этом думать, если развалимся, то думать бесполезно, всё равно пузыри пускать.

— Надеюсь, на заводе швы варили хорошо.

— На каком заводе, Паша? Мы с капитаном сами всё переваривали. Ничего не развалится, ты рули, давай.

От таких разговоров мне становилось всё страшней и страшней. Как же хорошо, что у меня не получилось устроиться на флот!

— Уважаемый товарищ Корнеев, а не найдётся ли на камбузе пол чайника кипяточку? — почему-то спросил я в этот момент.

— Это корабль ВМФ, молодой человек, а не какой-нибудь там пассажирский бордель на плаву, здесь на камбузе всё найдётся, — с этими словами механик развернулся и гордо ушёл восвояси.

— Руля не слушается! — тут же сообщил вахтенный.

Не знаю как, но каким-то образом всё это безумие на водах окончилось благополучно. Шквал внезапно стих, река сразу же успокоилась, а «Дункан» снова стал послушным мальчиком.

— Вот так, все водку пьют, а мы, флотские, пашем.

Как же красиво вокруг, когда тихо! Совершенно невероятное сочетание прозрачной речной воды, камней в разноцветных пятнах лишайника на берегу, ярчайшей зелёно-золотой листвы и фиолетового вечернего неба. Всё это природное богатство отражалось, причудливо изгибалось и переливалось на воде.

— Максим, а что ты делал на Шпрее? — спросил Павел, вытаскивая из плоской жестяной коробочки заранее скрученную сигаретку. Похоже, спокойная обстановка говорливому вахтенному наскучила сразу же.

— Можно просто Макс. У хорошего знакомого из Берлина избушка там стоит. В правильном месте. Всё есть, банька, веранда, приезжай и живи. Отдыхал, по берегу и в лесу бродил, немного рыбачил, вволю отсыпался без будильника.

— Вот с этим? Маловато будет для прогулок по таёжным берегам, — он кивнул на мою самодельную кобуру. — Что у тебя там за пушка?

— Наган революционный.

Револьвер без кобуры я по случаю выменял в одном из придорожных посёлков, там же одна добрая женщина пошила мне брезентовую кобуру. Страшненькая, конечно, но функции выполняет. В смысле кобура.

— Из под Зимнего дворца? Дело обстоит ещё хуже, чем я думал, — без дальнейших пояснений прокомментировал он.

— Да ладно тебе, в рюкзаке лежит итальянский полуавтомат Benelli M4 Super 90.

— Ого! Это который у морпехов США?

— Ага, индекс М1014.

— Даже и не знаю, есть ли хоть один такой ствол в Замке… Так ты на Шпрее ещё и охотился?

— Уточки, там замечательное озерцо совсем рядом. И лодочка вёсельная.

— Солидно. Приятель твой, похоже, не бедствует. Изба, веранда… Утки-то много взял?

— Меньше десяти, — по обычаю я ответил расплывчато.

Рулевой на время замолчал, сосредоточившись на управлении.

Летали над водой чайки, высматривая в течении косяки мелочи, деловито рокотал двигатель, а из камбуза потянуло таким восхитительным запахом, что я еле сдерживался от соблазна оставить Павла в одиночестве и отправиться в гости к механику. Камбуз расположен в центре корпуса между машинным отделением и средним трюмом. Эх, помню, любимое место было… Там установлен водогрейный плита-котёл и мойка со сливом за борт.