Сюрприз для Дино отыскался не в мужской гардеробной, а в женской.

— Племянник наш, Лёшенька, поступил в Российский Государственный Университет, и теперь живёт не с нами. Мальчик возмужал, вырос и слегка поправился, — издалека начала Елена.

— Котлеты… — вспомнил я минуты счастья.

— В основном пельмени и манты, — вздохнув, поправила меня хозяйка. — Милый Дино, вот эта вещь должна тебе подойти!

На свет появилась убойного вида чёрная куртка-косуха из дорогой качественной кожи. Всё как положено: серебристые молнии, клепки, три кармана спереди, ремень внизу.

— Это мне? — не поверил парень. — Grazie mille, signora Elena! Тысяча благодарностей! У меня никогда не было такой куртки… Тяжёлая! Маde Crafted Levi’s, — молния Таlon, — это же премиум!

— Давай, помогу надеть, — Елена развернула его спиной.

А Селезнёва, стоящая рядом с какой-то спортивной сумкой, осмотрев нас, с удовлетворением заявила:

— Один в дикой шляпе, другой в рокерской косухе… Пожалуй, в таком виде, мальчики, с вами можно смело идти через Старый город!

— Нет уж, нет уж! Всё решено, — покачал я пальцем. — И вообще, нам ещё оружие нужно почистить.

После впадения в Рейн другой великой реки он необъяснимым образом меняет название, к океану течёт Ганг. Просто Ганг, уже без эпитета Великий. Нет ли здесь гидрографической дискриминации?

Ох уж эти вечные споры о том, кто куда впал или выпал. И у кого украл название. Помню рассуждения о том, что если Ангара в устье шире, чем Енисей в этом месте, то дальше река должна бежать к Карскому море с женским именем, вот так всё просто у дилетантов.

На самом деле, всё действительно просто, но определить следствие этой простоты должен не патриотически настроенный обыватель, пропускавший в школе уроки географии, а наука гидрология. Именно она помогает установить, чьё русло появилось на местности раньше, а какая река присоседилась на всё готовенькое. Нет никаких оснований считать, что Ганг, вдруг изогнувшись на равнине эдакой буквой «Г», возник здесь раньше Рейна, текущего с севера на юг прямо и напористо, как и положено тевтону. Да и поуже Ганг будет в месте впадения.

Однако швейцарцам это безразлично, а для восточных людей название Ганг звучит привычней, чем европейский Рейн.

Мимо проплывала неведомая страна — широкая равнина с огромной рекой, необъятная дикая глушь. И никаких следов человеческого присутствия.

Ранним утром вид с палубы был бы вообще шикарным, но сейчас восток не алеет. Прогретое солнцем небо уже не дышит утренней свежестью, а припекает. Речные птицы закончили утреннюю перекличку и разлетелись к местам кормления. Негромкий гул машины, стабильно работающей на средних оборотах, стал привычным и не мешает различать звуки. Сейчас вокруг меня существуют только они, смотреть решительно не на что. Вода в Ганге более мутная, по сравнению с прозрачной рейнской водичкой, и прогревается она градусов до двадцати пяти, а в заводях ещё выше. Казалось бы, на реке есть все условия для купания, но что-то не хочется. С песчаными пляжами напряжёнка, берега болотистые, топкие, пустынные, как это часто бывает в низовьях больших рек. И на них ровным счётом ничего не происходит.

Скука.

Солнце светит ярко и, кажется, отовсюду. Ленивые мелкие волны стреляют яркими бликами, за кормой летают вездесущие чайки. Самоходка идёт ровно. Попыхивая здоровенной сигарой, вахтенный рулевой умело управляет судном, экономичными движениями не давая «Савойе» рыскать.

Места в трюме заняты полностью, а в первом классе две каюты свободны. Практически полная загрузка самоходки сразу сбивает спесь и гасит снобизм пришельцев с запада, которым до сих пор представляется, что на Платформе-5 в дальние края отправляются исключительно отважные экспедиции первопроходцев, самые отчаянные торговцы и секретные агенты.

Ничего подобного! На борту «Савойи» находятся самые обычные люди. Если торговцы, то уж точно не из спецназов, если ремесленники, то не уникальные, таких анклавы стараются держать у себя.

Просто в мире обжившихся людей всё лучше работает и тем значимей становится международное разделение труда. Мне, к примеру, нужен чёрный перец, а тебе — красный. Ему картошка, а вон тому, угрюмому, ананас с авокадо. И ни один анклав не способен абсолютно всё выращивать у себя, — вот здесь хорошо коровам молочный породы, а у соседей — тонкорунным бараньим отарам.

Ну да, с помощью волшебного терминала можно привезти что угодно… Вот только пропускная способность каналов поставки не меняется, а потребность в уникальной продукции всё выше и выше. Нужно быть дураком, чтобы возить специи, а не средства малой механизации, запчасти и комплектующие для средств производства, разнообразный сложный инструмент и редкие материалы.

Конечно, есть и те, кто соус «Табасско» заказывает, но квоты с каждым месяцем становятся всё дороже, обещая уравняться с золотом. Я вообще считаю, что квоты вскоре повально начнут отменять, как платёжное средство, изымать из оборота.