— Капитан Хейдер! — раздался возглас Имертона. — У нас звонок из больницы! На одной из изолированных линий!

— Они готовы к переговорам, — констатировал Габриэль. Все складывалось так, как он предсказывал.

Стилман и Барсанти переглянулись.

— Начинайте, лейтенант, — уступил Барсанти.

Стилман кивнул и подошел к телефону.

— Я включил динамик, — сказал Имертон.

Стилман глубоко вдохнул воздух, потом нажал на кнопку соединения.

— Алло, — спокойно произнес он. — Говорит Лерой Стилман.

Ответил мужской голос, такой же спокойный. В нем угадывался легкий акцент южанина.

— Вы из полиции?

— Да. Я лейтенант Стилман из бостонского управления полиции. С кем я говорю?

— Вы уже знаете моя имя.

— Боюсь, что нет.

— Почему бы вам не спросить у фэбээровца? Он ведь рядом с вами в трейлере, верно?

Стилман обернулся к Барсанти. «Откуда ему известно, черт возьми?» — читалось в его взгляде.

— Прошу прощения, сэр, — продолжал Стилман. — Я действительно не знаю вашего имени, но мне бы хотелось знать, с кем я говорю.

— С Джо.

— Хорошо. С Джо. — Стилман еле слышно выдохнул. Пока все идет нормально. По крайней мере есть имя.

— Сколько человек с вами в трейлере, Лерой?

— Давайте поговорим о вас, Джо…

— Но ФБР наверняка там. Я прав?

Стилман промолчал.

Джо расхохотался.

— Я знал, что они объявятся. ФБР, ЦРУ, военная разведка, Пентагон. Да, все они знают, кто я.

Габриэлю не составило труда прочитать мысль Стилмана по выражению его лица: «Мы имеем дело с человеком, одержимым манией преследования».

— Джо, — снова обратился к террористу Стилман, — нет смысла затягивать это дело. Может, обсудим, как нам уладить его без шума?

— Мы хотим, чтобы здесь установили телекамеру. Нам нужно обратиться к средствам массовой информации в прямом эфире, у нас есть что сказать. А еще мы хотим показать вам видеокассету.

— Подождите. Давайте сначала поближе познакомимся.

— Я не хочу с вами знакомиться. Пришлите сюда телекамеру.

— Это будет непросто. Мне нужно согласовать этот вопрос с руководством.

— Оно стоит рядом с вами, верно? Почему бы вам не обернуться и не спросить у них, Лерой? Попросите свое руководство, чтобы дело пошло.

Стилман замолчал. Джо имел четкое представление о том, что происходит.

— Мы не можем разрешить прямой эфир, — наконец произнес он.

— Даже невзирая на то, что я предложу взамен?

— О чем идет речь?

— О двух заложниках. Мы выпустим их в знак нашей добросовестности. Вы присылаете оператора и репортера, и мы попадаем в прямой эфир. Как только наше сообщение попадет на телевидение, мы выпустим еще двух заложников. Итак, мы отдаем вам четверых, Лерой. Четыре жизни в обмен на десять минут телеэфира. Я обещаю вам шоу, от которого у вас волосы на голове зашевелятся.

— Зачем вам это нужно, Джо?

— Это нужно для того, чтобы нас выслушали. Никто не хочет нас слушать. Никто не верит нам. Мы устали жить в бегах, мы хотим вернуть себе право на жизнь. У нас нет другого выхода. Только так люди в этой стране узнают, что мы говорим правду.

Хейдер провел пальцем по шее — это был знак Стилману прервать разговор.

— Подождите секунду, Джо. — Стилман прикрыл трубку рукой. И вопросительно взглянул на Хейдера.

— Думаешь, он узнает, живой это репортаж или запись? — спросил Хейдер. — Если мы все как следует обставим…

— Этот человек неглуп, — перебил его Габриэль. — Даже не думайте затевать с ним игру. Вы только разозлите его.

— Агент Дин, может, вы выйдете отсюда?

— Они хотят только внимания прессы, и все! Дайте им возможность высказаться. Пусть общаются с публикой, если это все, что им нужно!

— Так вы готовы пойти на сделку, Лерой? — раздался из динамика голос Джо. — Мы ведь можем поступить и по-другому. Вместо живых заложников получите мертвых. У вас десять секунд, чтобы принять решение.

— Я вас слушаю, Джо, — произнес Стилман. — Проблема в том, что я не могу вот так запросто организовать прямой эфир. Мне нужно получить согласие от телеканала. А если вы запишете свое заявление? Мы передадим вам видеокамеру. Говорите все что хотите, сколько хотите…

— А потом вы похороните эту пленку? Ее даже никто не увидит.

— Это мое предложение, Джо.

— Мы оба знаем, что вы можете сделать гораздо больше. И все, кто сейчас рядом с вами, тоже это знают.

— Прямой эфир не обсуждается.