Умоляла.

Видения того, как она стоит на коленях и делает все, о чем я попрошу, вихрем проносятся в моем мозгу. Я отстраняюсь, убирая руку из ее тепла.

— Что ты делаешь, Калеб? — требует она, в ее словах слышится разочарование. — Ты не можешь начать это, а потом оставить меня полной желания.

Она поднимает с пола свою изодранную рубашку, пытаясь натянуть ее.

— Я почти уверен, что эта рубашка давно исчезла. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах, когда я наблюдаю за ее бессмысленной борьбой.

— Ты невыносимый осел, ты знаешь это?

Я пожимаю плечами.

— Это ты делаешь поспешные выводы. О чем это говорит? Предпологаю, это делает из нас с тобой идиотов?

Руки Лекси опускаются по бокам. Ее глаза превращаются в щелочки, а полные губы — в прямую линию. Я почти слышу, как крутятся колесики в этой красивой голове. Она отворачивается от меня и устремляется к двери.

— Если ты не можешь дать мне то, что я хочу, я получу это где-нибудь в другом месте.

Ярость захлестывает меня, когда я натягиваю штаны и бросаюсь к ней, хватая за запястье и прижимая к стене.

— Черта с два ты это сделаешь, малышка. Ты была близка к тому, чтобы открыть для себя рай от моего языка, но я думаю, тебе пора научиться хорошим манерам.

Я подтягиваю ее к стойке и сажаю сверху. Лекси мурлычет, как новорожденный котенок, когда мои пальцы заигрывают с краем ее промокших трусиков. Не говоря ни слова, я срываю ткань с ее горячей пизды.

— Это тебе не понадобится.

Я улыбаюсь, когда Лекси раздвигает ноги в предвкушении.

— Такая хорошая маленькая шлюшка. Скажи мне, Лекси, что ты позволишь папочке сделать с тобой, чтобы ты смогла кончить?

— Все, что угодно. Пожалуйста.

Рычание срывается с моих губ, когда я смотрю на ее мокрую киску.

— Я бы ничего так не хотел, как трахнуть тебя языком до беспамятства, но сначала тебе нужно научиться хорошим манерам. — одной рукой я снимаю ремень. — Раздвинь пошире ноги, моя ненасытная, маленькая шлюшка.

Лекси делает, как ей сказано, широко раскрываясь и давая мне возможность получше рассмотреть себя.

Я погружаю палец в ее щелочку, прежде чем подношу к губам и обсасываю дочиста.

— Такая аппетитная девочка.

Она раздвигает губки киски и улыбается.

— У меня есть еще кое-что для тебя, папочка. Все, что тебе нужно сделать, это облизать.

— Если хочешь, чтобы это прекратилось, скажи «красный». Если этого будет слишком много, скажи «желтый». Если хочешь еще, скажи «зеленый». Поняла?

Лекси поднимает голову, в глазах вопрос.

— Мне нужно убедиться, что ты понимаешь слова папочки. — она кивает. — Используй слова взрослой девочки, Лекси. Ты понимаешь, чего от тебя ожидают?

— Да. — стонет она.

Крик, полный боли и удовольствия, срывается с губ Лекси, когда я бью ремнем. Я ожидаю, что она сомкнет ноги, но она этого не делает. Вместо этого она двигает своей задницей вверх и вперед, как будто предлагая мне себя. Мой член вздымается в штанах, требуя, чтобы его выпустили.

Мне интересно, играет ли моя маленькая соплячка в какую игру играет, поэтому я проверяю ее на прочность.

— Это за то, что заставил меня отчаянно хотеть тебя.

Ремень опускается на ее сладкое влагалище снова и снова, меняя цвет с нежно-розового на пылающе-красный.

— Это за то, что ты думаешь, что якобы можешь получить то, что тебе нужно, от кого, кроме меня.

Голова Лекси запрокидывается, и она хнычет, когда я бью ее в последний раз, убедившись, что кожа попадает прямо на ее чертовски сексуальный клитор.

— И это для того, чтобы ты больше никогда больше не злилась

— Папочка. — стонет она. — Пожалуйста, папочка. Мою киску нужно трахнуть.

Я крепко держусь за ремень и смотрю, как она рассекает воздух. Когда она понимает, что я получаю слишком много удовольствия от ее боли, чтобы что-либо предпринять, ее рука оставляет половые губы, и кончик пальца заигрывает с ее отверстием. Мои глаза расширяются, и мой член готов лопнуть, когда я смотрю, как Лекси засовывает один палец, а затем еще три, в свою киску, набивая себя до отказа.

— Черт. — стону я, когда она дрожит и трахает свою руку. — Вот и все, детка. Используй эту грязную киску для папочки. Лекси стонет от моих вульгарных слов, поощряя меня давить на нее дальше. Я достаю свой телефон и нажимаю кнопку записи.

— Камера обожает такие жалкие дырки для ебли, как ты.

Я перехожу на другой конец бара и запечатлеваю ее милое личико, протягивая ей свои пальцы. Она широко раскрывает рот, и я засовываю четыре пальца ей в рот.

— Жалкая маленькая шлюшка. Сосет папочкины пальцы, притворяясь, что это его толстый член, пока я тебя записываю. Ты ведешь себя не как хорошая маленькая девочка, Лекси. Все это очень неприлично. Что бы сказали твои мама и папа, если бы увидели тебя сейчас? Посмотри, на что ты готова ради своего дяди. Только шлюхи хотят трахать свою семью.