Я оставляю ее волосы и ложусь на деревянный пол.

— Почему бы тебе не сесть Санте на лицо и не сказать ему, что ты хочешь на Рождество.

Лекси поднимается с пола, делая один неуверенный шаг за другим. Она возвышается надо мной и дает мне отчетливый обзор моей мокрой киски.

— Сядь. — требую я.

Она опускается, но не до конца, нависая над моим лицом.

Я хватаю ее за бедра.

— Когда я говорю «сядь», шлюха, я имею в виду сядь. Я хочу, чтобы моя жадная киска задушила меня.

Я притягиваю ее к себе на лицо и погружаюсь внутрь, опьяненный ее вкусом. Пять гребаных лет, и все, о чем я думал, это есть эту киску, пока она не начнет умолять меня остановиться.

— О, папочка. Дядя Калеб, пожалуйста, не останавливайся. О, боже мой, от твоего языка мою маленькую киску начинает покалывать.

Мне нравится Лекси такой, нуждающейся, с опущенными стенами. Слова, слетающие с ее губ, заставляют меня вот-вот кончить.

— Скажи мне, что моя шлюха хочет, чтобы Санта подарил ей на Рождество.

— Я… — она колеблется.

Лекси вскрикивает, когда я прикусываю ее клитор, но не отстраняется. Я шокирован тем, что мой укус заставляет ее тереться о мой рот.

— Мне нравится, когда ты делаешь мне больно, папочка. Это приятно. Моя маленькая киска становится такой влажной.

Я приподнимаю ее и погружаю палец в ее киску, прежде чем провести им между ее попок.

— У меня бывают такие фантазии, папочка. Я не знаю, откуда они берутся. Я никому не рассказываю, потому что не хочу, чтобы они судили меня.

Кончик моего пальца массирует ее анус.

— У меня в заднице раньше ничего не было, папочка. Будь осторожен, когда лишишь мою задницу девственности.

Раздается тихий шлепок, прежде чем я вхожу по костяшки пальцев. Я засовываю палец в ее попку и вынимаю из нее, в то время как кончик моего языка проникает в ее влажное влагалище.

— Я собираюсь грубо оттрахать твою задницу, шлюха. Папочка собирается взять свой толстый член и засунуть его в задницу своей маленькой девочки. Ты будешь звать папочку от боли, и когда ты заплачешь, мне будет все равно, потому что я знаю, ты жаждешь, чтобы папочка сделал тебе больно.

— Я хочу, чтобы ты использовал меня, папочка. Пожалуйста, сделай меня настоящей шлюхой на Рождество. Сделай меня настолько жалкой шлюхой, что при мысли о том, что кто-нибудь узнает об этом, мне захотелось бы умереть от стыда.

— Черт. — стону я в ее влагалище, усиливая движения своего языка, когда засовываю еще один палец в ее задницу.

Лекси двигает бедрами, качаясь на моем языке. Я хватаю ее за шею, и сжимаю. Она кашляет, но ее бедра не прекращают двигаться. Чертовски великолепное то, как она двигается и стонет, когда кончает, посылает ударные волны удовольствия по моему члену. Ее тело дрожит, и прерывистое дыхание вырывается из ее рта.

— Папочка. — выдыхает она, прежде чем покрыть мое лицо своей горячей спермой.

Я покусываю ее клитор, прежде чем перевернуть ее на спину. Я быстро снимаю штаны и боксеры, высвобождая свой член, прежде чем оседлать ее горло.

— Хорошая девочка. Ты заставила папу гордиться тем, что ты кончила.

Лекси хлопает ресницами.

— Все, чего я хочу, это заставить папочку гордиться своей никчемной маленькой киской.

Улыбаясь Лекси сверху вниз, я хватаю свой член и бью им ее по лицу.

— Тогда откройся, детка. Папочка собирается трахнуть тебя в глотку.

Лекси приоткрывает рот, и я просовываю свой член между ее губ.

— Когда ты хорошая девочка и делаешь то, что тебе говорят, ты выглядишь как милый ангел. Очень жаль, что занятия любовью не поможет твоей грязной дырочки.

Я наклоняюсь в сторону и снова достаю телефон из кармана джинсов. Глаза Лекси расширяются, когда я делаю снимок, где она давится моим членом.

— Как ты думаешь, сколько денег папочка мог бы получить за эту фотографию? Я уверен, что многие грязные старикашки заплатили бы, чтобы увидеть, как такая горячая юная штучка, как ты, плачет, давясь большим членом.

Лекси стонет.

— Да, папочка.

— Похлопай меня по бедру, если не можешь этого вынести.

Я толкаюсь, и она давится, когда мой член упирается ей в горло.

— Господи, звук, с которым ты отчаянно пытаешься вздохнуть — самая сексуальная вещь. Рождество только что стало моим новым любимым праздником.

Я поворачиваюсь и шлепаю ее по киске, заставляя ее подпрыгнуть.

— Ты такая красивая, когда мокрая и готова для меня. Как бы сильно я ни хотел наполнить этот рот горячей спермой, есть кое-что, чего я хочу гораздо больше.