– Звучит слишком просто, – сказала Василиса.

– На самом деле, ничего сложного и нет. На изнанке сайта указаны их настоящие аккаунты. Шифруются они, уже когда выкладывают сообщения в группу. Я подниму нижний слой информации, так мы и узнаем, кто эти прекрасные люди.

– Спасибо…

– Пока что не за что, – пожал плечами Антон. – Самому неприятно читать всю эту мерзость. Можем, когда вычислим аккаунты, всех их заблокировать. Или испортить страницы.

– Нет, не нужно. Достаточно имен.

– Ну, как знаешь, – пожал он плечами. – А вот и база.

Он принялся переносить код с сайта в другую программу. Было заметно, что это занятие увлекает его, он выглядел как детектив, идущий по следу коварного преступника. Через несколько минут он скопировал ссылки на аккаунты, которые выдал ему искусственный интеллект. Кликнув по ним, Антон повернул монитор так, чтобы Василисе было лучше видно.

– Охре… – она зажала рот рукой, чтобы не выругаться.

Его тошнило от одного вида Наташи, самодовольно восседавшей в столовой. Последний раз у Титовых он был год назад, когда еще встречался с их дочерью. Положив локти на стол, Наташа то и дело задевала ими Никиту, и он с трудом сдерживал желание отдернуть руку. Ее мать, Лариса Евгеньевна, вместе с мамой Никиты сидели напротив. Лариса Евгеньевна подцепляла вилкой кусочки огурца и отправляла их в едва приоткрытый рот. «Конечно, с таким количеством ботокса и рот открываться перестанет», – подумал Никита.

– Ангелина, я так рада, что ты приняла наше приглашение, – выделяя каждое слово, медленно произнесла Лариса Евгеньевна.

– Это тебе спасибо, что пригласила, Лара. Наконец я выбралась из дома, удалось хотя бы немного развеяться.

– Пустяки, я всегда готова помочь. Зря вы так долго скрывали свое бедственное положение, – она перевела взгляд на Никиту, а затем на свою дочь. – Если бы Наташенька мне не сказала, я бы так и не узнала.

– Кит такой скрытный, – вздохнула младшая Титова. – Я и сама была не в курсе, пока в группе не написали.

– В какой группе? – нахмурилась мама.

– Ни в какой, забей, – отмахнулся Никита.

Наташа, хлопая ресницами, потянулась к руке Никиты и стала тискать ее, изображая сочувственное пожатие. Тот осторожно высвободился, но это не укрылось от цепкого взгляда Ларисы Евгеньевны. Она поджала губы.

– Если бы вы обратились ко мне, не пришлось бы продавать все магазины. Я бы одолжила денег…

– Спасибо, Лара! Приятно слышать, что ты была бы готова помочь, – искренне сказала мама. – Но мы справились, это самое главное.

– Готова взять на себя финансирование вашего единственного оставшегося филиала, – сделав глоток красного вина, сказала Лариса Евгеньевна.

– Мама ведь сказала, мы справились, сейчас помощь не нужна, – сказал Никита резче, чем собирался.

Лариса Евгеньевна окинула Никиту ледяным взглядом. «Можешь смотреть на меня, сколько угодно, я-то знаю, что ты змея», подумал он. Мама поспешила заполнить образовавшуюся пуазу:

– Лара, правда, спасибо тебе… Никита просто переживает, на него столько всего навалилось. Он с друзьями теперь занимается восстановлением магазина и, кажется, ему это нравится.

– А как же баскетбол? – брови Ларисы Евгеньевны взметнулись вверх.

Никита едва удержался, чтобы не закатить глаза. Наташа интересовалась им из-за его внешности, отцовского состояния и карьеры будущей звезды баскетбола. И в этом она вся пошла в мать.

Лариса Евгеньевна развелась с мужем, как только тот решил оставить бизнес. Выгорев на работе, ее супруг отошел от дел и посвятил себя тому, о чем мечтал всю жизнь – живописи. Такой муж, подумала Лариса Евгеньевна, не соответствует ее статусу. Сначала она переписала бизнес на себя, аргументируя это тем, что жалко будет продавать, и она сама со всем справится, а затем, не чувствуя ни малейших угрызений совести, ушла от мужа, оставив ему однушку на окраине Волгограда и воспоминания о счастливой семейной жизни. Наташа изредка виделась с отцом, но относилась к нему так же пренебрежительно, как и мать. Лариса Евгеньевна считала мужчин расходным материалом, Никита не сомневался, что и Наташа тоже. Отец нередко говорил о том, как восхищается хваткой старшей Титовой. Никита считал, что это не хватка, а стервозность.

Отвечать на вопрос о спорте он не стал, мать тоже промолчала. В столовой сгустилось напряжение. Вилка, которой Лариса Евгеньевна подбирала с тарелки овощи, противно скребла по керамической поверхности.

– Кит, не нервничай… – промурлыкала у него над ухом Титова. – Пускай они обсуждают вопросы бизнеса, а мы пойдем лучше наверх, поболтаем о… школьных делах.

Она придвинулась ближе, ее голая коленка прижалась к ноге Никиты. Тот едва удержался, чтобы не оттолкнуть ее.

– Наташенька права. Мы тут посекретничаем по-женски, да, Ангелина? – холодно улыбнулась Лариса Евгеньевна.