— Да как ты смеешь! — задохнулась она от возмущения.

— Талина, — обратилась к подруге голосистая. — Путь остаётся. Кто-то же должен убираться тут и ухаживать за нашими вещами.

Отвернулась и закатила глаза. Если они думают, что я буду им тут прислуживать, их ждёт большой сюрприз. В своде правил академии сказано — все студенты равны. Значит я не обязана им ничего делать. И прогибаться не собираюсь. Стоит раз дать слабину, как сядут на шею или вовсе сожрут, образно выражаясь. Значит нужно учиться давать отпор, сколько бы денег не было у моего оппонента и какой бы род за ним не стоял.

Пухлая, которая Талина, продолжала возмущаться. Подружка, понизив голос что-то ей отвечала. Пыталась игнорировать их, но посторонние голоса вызывали раздражение. Отложив свод в сторону, покинула комнату, решив обследовать место, где предстоит жить.

Территория академии была огромна. Кроме самой академии и общежитий, здесь находилось несколько зданий непонятного назначение, просто гигантский стадион и парк, размеры которого оценить было невозможно.

Наткнувшись на фонтан, вокруг которого по кругу располагались резные скамейки, присела на бортик залюбовавшись переливами воды на солнце.

— Парни, в наших рядах пополнение, — послышался мужской голос. — Как зовут, красавица?

Очевидная насмешка в интонациях говорившего, заставила в груди всколыхнуться раздражение. В этой академии вообще есть хоть кто-то нормальный? Вежливый? Без самомнения, пробивающего небеса?

— Оглохла, милая? — продолжал хамоватый тип.

— Предпочитаю не общаться с теми, кому не ведома элементарная вежливость, — резко отозвалась, оборачиваясь.

— Разве я грубил? Наоборот, сказал, что ты красивая и милая, — гнул своё парень, который сейчас мне виделся смазанным пятном.

А всё потому что рядом с ним стоял никто иной, как Шаон Фернор сын герцога Эрвейского. Мой сводный брат.

— Запомни, Лейри, если с простыми аристократами лучше просто не связываться, ничего хорошего это не принесет — гнилые людишки, убеждённые в собственной значимости и исключительности — то герцога Эрвейского и его семейства нужно избегать. Он ничуть не лучше своего папаши и стоит ему понять, кто ты такая, как он тебя не пощадит. Уничтожит, как когда-то его отец твою бедную мать — как наяву услышала дедушкин голос.

И вот, сын герцога Эрвейского стоит напротив нашло ухмыляясь, а мне резко отказал дар речи. Страх — наполнил мою душу до краёв. Если он или его отец каким-то образом прознают, кто я такая, мне не жить. Значить нужно сделать всё, чтобы как можно меньше пересекаться с этой компанией.

Выпалив что-то невразумительное, устремилась прочь, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Сохранять достоинство и не прогибаться под окружающих невзирая на деньги и статус? Ага, легко сказать. Особенно если нужно стать, как можно незаметнее. От этого зависят моя жизнь и благополучие.

***

Оставшееся до начала учёбы время я провела в собственной комнате. В столовую, которая уже работала и то пробиралась, как вор в чужой дом: постоянно оглядываясь и стараясь стать невидимкой. Мне везло, ни разу я не столкнулась с Шаоном Фернором или кем-то из его друзей. Немногочисленные студенты, которые уже заселились в общежития, не обращали на меня никакого внимания, и это меня полностью устраивало.

Сидя в комнате я думала. Пыталась понять, каким образом угодила в такую ситуацию. Ведь если рассудить по уму, я и дети герцога — одногодки. После побега мамы с дедушкой он скоропалительно женился, и его жена быстро забеременела. Вспоминая газеты, которые давал мне дедушка, чтобы посмотрела на отца и его семью, я припоминаю, что новоявленная герцогиня переходила беременной, тогда как я родилась раньше срока. В итоге, дети герцога по дате рождения даже чуть старше меня. И естественно, если у них есть магия, то учиться они будут здесь.

Как мы об этом не подумали? Почему дедушка подобного не предусмотрел? Рассчитывал, что учиться буду в другой академии? Или… или он это предвидел и потому так предостерегал связываться с аристократами и семьёй герцога в отдельности?

Ответов на вопросы не было и задать их было не кому. Потому я варилась в собственных страхах и сомнениях в полном одиночестве. Одиночество… Пусть я росла в лесу и у меня был только дедушка, оно мне было незнакомо, он замел мне весь мир. А сейчас мне даже словом было не с кем перекинуться. Да и кому бы я могла рассказать о ситуации, в которой оказалась? Никому. Когда первая паника улеглась, я рассудила, что даже узнай герцог кто я такая, меня б не убили. И сказать спасибо стоит специфическому дару некромантии, который так ценен в империи. Нельзя просто взять и незаметно уничтожить носителя дара, ведь они на перечёт. Хотя… Можно организовать несчастный случай какой или ещё что. А возможно, ему бы и напрягаться не пришлось, он ведь правая рука императора, мог договорится. Да и смерть может быть не самым страшным, что может произойти. Не сомневаюсь, у человека, который смог так высоко забраться, должна быть богатая фантазия.

И пусть я страдала от одиночества, побыть одной было недоступной роскошью. Соседки. Двое, с кем я познакомилась первыми оказались дочерьми обедневшего аристократа и купца средней удачливости. Узнала об этом слушая их бесконечный трёп о тряпках, косметике, балах и мужиках. Невыносимо! Неужели у них вообще нет других тем для разговоров? Часами одно по одному.

Четвёртая соседка оказалась дочерью герцога Дервайнского — значимой фигуры в империи и баснословно богатого мага-аристократа. Почему дочь такого человека живёт тут, с нами? Удивительно и непонятно. Сама девушка, отказалась что-то пояснять. Она вообще не стремилась к общению, хотя двое девиц и постарались сразу набиться в подруги. Ей хватило пары фраз и одного взгляда, чтобы они отстали. Вот что значит настоящее достоинство и властность, а не пустое сотрясание воздуха с целью показать свою значимость. Звали её Анноли Вайриди.