– Хорошо, – кивает он, а потом делает со мной это, которое «гладить».

Девочка говорит мне фразу, которую я повторяю несколько раз, потом показывает жест двумя руками и начинает рассказывать, что когда я так сделаю, то окажусь в другом месте, где, наверное, никого не будет. Я не должна бояться, потому что, если я там окажусь, значит, я уже хорошая. Ну, почти. Она говорит, что да, но я-то знаю, что мне до хорошей ещё долго.

– Только я забуду, наверное, – грустно говорю я ей. – Я же всё забываю.

– Это ты не забудешь, – уверенно отвечает она мне.

И я ей почему-то верю. Очень сильно верю, потому что она же не будет меня обманывать? Хорошие девочки совсем не обманывают, я знаю. Поэтому я стараюсь быть хорошей, чтобы привыкнуть.

А потом меня начинают учить тому, как можно выжить в лесу. Где можно спать, а где нельзя, что можно кушать, ну и так далее. Я не всё запоминаю, но та девочка говорит, что я вспомню, если понадобится. А потом они начинают рассказывать сказки. Это такие волшебные сказки, которые я слушаю, раскрыв рот. В этих сказках нет плохих девочек, все хорошие. И никого не охорашивают, потому что жгучие подарки запрещены. Целая страна такая есть, ну, я так понимаю, потому что не знаю, что такое «планета». И ещё девочки говорят, что если у них получится меня найти, то меня заберут к хорошим, потому что я не такая уже и плохая.

Такие волшебные сказки, что я просто улыбаюсь. Я люблю сказки – про Бабу Ягу, Змея Горыныча, только я представляю себе их хорошими, потому что мне хватает того, что я плохая. А все вокруг должны быть хорошими… ну, хотя бы в сказке…

Утром тётенька в белом меня посылает в столовую. Она качает головой и говорит о том, что я ей не нравлюсь. Ну это правильно, потому что как может нравиться плохая девочка? Ходится мне сегодня получше и дышится немножко тоже, поэтому я на стенки не натыкаюсь. В столовой тоже есть старшие девочки, но они такие же, как я, наверное, поэтому не хотят меня толкнуть.

Я сажусь, чтобы поесть. Сегодня у нас на завтрак длинная сосиска и хлебушек, а что будет в школе, я не знаю. Я ем быстро, потому что автобус уже ждёт. Волосы у меня недлинные, поэтому долго расчёсываться не нужно. Мне очень интересно, что будет сегодня в школе, а ещё я думаю о странных старших девочках.

Если они поступают, как нехорошие девочки, значит, они просто не хотят, чтобы я хорошей была. Мне тогда надо назло им быть хорошей, потому что привыкать же надо, а то вдруг я стану хорошей и не буду знать, как поступать? А если я не буду знать, как поступать, тогда стану плохой, а плохой быть мне не нравится.

Я иду в наш автобус, который уже ждёт. Дяденька водитель смотрит на меня так, как будто у него животик болит. Я уже знаю, куда нужно идти, и иду туда, чтобы начать охорашиваться, хотя меня, кажется «укачивает», так это назвали девочки из сна. Но я всё равно сажусь тут, потому что это моё место. Интересно, а я скоро стану хорошей? Очень устала я быть плохой девочкой, пусть даже и родилась такой.

Автобус начинает рычать, подбрасывать меня, но подарки уже не болят, только я всё равно чуть не засыпаю, потому что там, где я сижу, пахнет плохо и ещё дышать становится грустно. Наверное, это потому, что я недополучила подарков? Хотя меня же охорашивали вечером, но, наверное, мало. Девочки, которые плохие, в школе, они тоже охорашивать будут, даже если хотят, чтобы я плохой оставалась.

Вот мы и приехали. Я выхожу из автобуса, но меня что-то толкает, и я лечу. Лечу, лечу, но не падаю, потому что меня ловит какая-то девочка, почти тётенька. Она очень большая и сильная, поэтому легко ловит, наверное.

– Осторожнее, малышка, – говорит она мне, сделав то, что во сне делают, ну вот это, «гладить».

– Спасибо, – отвечаю я, глядя на будто пришедшую из сна девочку.

Она такая хорошая, но не хочет меня делать хорошей, как другие, а улыбается мне и «гладит», а я… Мне хочется, чтобы она ещё мне так сделала, и девочка это понимает. Она тихо всхлипывает, на мгновение прижимает меня к себе, а потом провожает до класса. Наверное, она действительно из сна пришла, потому что со мной такого ещё никто не делал, только во сне было.

Ну вот, а те девочки, которые плохие, только хвалят меня, но не хотят сделать хорошей, не знаю, почему. Я очень хочу увидеть эту волшебную девочку ещё раз, но понимаю, что нельзя хотеть всего и сразу, поэтому только надеюсь, а пока иду в свой класс, чтобы учиться. Мне интересно учиться, хотя другие девочки совсем не смотрят на меня, а во-о-он тот мальчик вообще хочет хорошей сделать, по-моему.

Тётенька учительница смотрит на меня так, как будто у неё болит животик, но я улыбаюсь ей, потому что она же лучше знает, как смотреть на плохую девочку, правильно? Поэтому я не беспокоюсь, а прилежно выписываю крючочки. Руки у меня слегка дрожат, поэтому не все крючочки получаются аккуратными.

– Пиши аккуратнее, Синицына, – говорит мне тётенька таким голосом, как будто хочет начать охорашивать, но ничего не делает.

Ой, а у меня такое имя уже было! Значит, я сегодня тоже «Синицына»! Здорово! Я улыбаюсь этому имени, потому что, если два раза одно и то же имя, значит, я становлюсь хорошей. И уже совсем скоро у меня появится… мама? Я уже согласна без молочка, только чтобы была мама…

Я стараюсь изо всех сил, но у меня не всегда получается, а тётенька учительница стоит рядом со мной и хвалит меня за старания. Она говорит: «что за дура» и «безрукая» – это хвалительные слова, они тоже охорашивают, хотя как именно, я не знаю. Но я же плохая девочка, откуда мне знать?