Я засыпаю в маминых руках. За одно это я бы согласилась на то, чтобы меня усыпили, потому что это чудо. Я так мечтала об этом, так надеялась, и вот оно сбылось. Я в маминых руках засыпаю. Чудеснее этого, по-моему, ничего нет. Прижавшись потеснее, я уже сплю.

Мне ничего не снится, как та девочка во сне и сказала, потому что мы сейчас в сказке, а вот когда сказка закончится, мы попадём к похожим на нас «разумным», если такие есть, а если нет, то в какой-то «центр». И вот когда мы туда попадём, надо будет про Академию сказать, тогда нас найдут, и будет всё хорошо. Я пытаюсь представить себе, как это, когда всё хорошо, но пока не могу, поэтому просыпаюсь.

Мамочка уже тоже проснутая. Она, чему-то улыбаясь, смотрит в небо, по которому бегут облака и светит солнышко. Я лежу тихо-тихо, чтобы её не побеспокоить, и думаю о том, как же мне повезло, потому что она у меня есть, а я есть у неё.

– О чём ты думаешь, мама? – интересуюсь я.

– Ни самолётов не летает, ни вертолётов, – отвечает она мне. – Никого не слышно. Значит, или мы действительно в сказке, или в Сибири какой-нибудь. Мне сказка больше нравится.

– Ура! – радуюсь я. – Тогда мы сейчас на полянку поедем с мамочкой, там лежать удобнее и водичка рядом.

– Ведь я о тебе должна заботиться, а не наоборот, – улыбается мамочка.

– Самое главное, что ты есть, – говорю я, и начинаю помогать маме залезть в коляску.

– Чудо просто… – опять всхлипывает она. – У кого только рука поднялась…

Я не понимаю, что она имеет в виду, но решаю спросить попозже, потому что скоро же вечер наступит, а мамочка ещё не уложенная. Нужно сделать так, чтобы ей удобно было, ведь это же мама. На неё, наверное, из-за меня напали, чтобы меня побить, а она не дала. Могли же подговорить старших ребят, раз те девочки плохие? Значит, мамочка меня защитила, а теперь моя очередь о ней заботиться и защищать.

Хорошо, что мы в сказке оказались. Значит, я уже не была плохой девочкой, раз у нас получилось. А теперь у меня даже имя есть, а не только названия. Теперь у меня мама есть, и я всё-всё сделаю, чтобы она улыбалась. Сейчас я верю, что мама у меня не понарошку, а навсегда, ведь она мне дала имя. Значит, получается, это не игра, а просто сказка такая, в которой мы теперь живёцум.

Утро просто сказочное, мне кажется даже, что я на мягком лежу, а мамочка ещё спит. Она ночью плохо спала, потому что у неё кошмары были. Ну это когда страшные сны. У меня тоже бывают, но я не кричу, потому что нельзя же другим мешать спать. Мамочка ещё отдыхает, а я иду к ручейку умываться. Солнышко только встало, а платье, которое больничное, я не надевала, не так уж и холодно здесь. Вот когда меня на ночь в душе зимой запирали, тогда было холодно, потому что окно приоткрытое не закрывалось.

– Доброе утро, дедушка Лес, – здороваюсь я, подойдя к ручейку. – Здравствуй, ручеёк!

Я умываюсь, думая о том, что нужно мамочке ещё ягодок собрать, потому что после сна всегда кушать хочется так, что животик болит. У меня уже не болит, потому что я привыкла и ещё водички попила.

– Дедушка Лес, можно я ещё ягодок для мамы соберу? – прошу я, чувствуя, что дедушка Лес не против.

Я улыбаюсь и иду за платьем, чтобы собрать в него ягоды. Подхожу к маме и вижу, что её глаза открыты. Она смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел, от этого мне почему-то плакательно.

– Чудо моё, – говорит мне мамочка, а я лезу обниматься.

– С добрым утром, мамочка, – я прижимаюсь к ней, и мы так замираем. – Я сейчас принесу завтрак, а потом помогу тебе умыться.

– Я доползу, – улыбается мне мама и показывает, как она умеет ползать.

Ножки мамины совсем не шевелятся, но ручеёк недалеко совсем, поэтому она на руках доползает, чтобы умыться. Я вижу, что она справляется, беру рубашку свою и отправляюсь к кустикам с ягодками. Вчера я красненькие собирала, а сегодня буду жёлтые, интересно, какие они на вкус. Не удержавшись, пробую. Сладенькие такие ягоды, но ни на что не похожие.

Набрав ягод, я говорю «спасибо» дедушке Лесу и иду маму кормить. Она протягивает мне кусочек хлеба, а я опять с ней делюсь, потому что хлеба у нас почти нет, а я не хочу, чтобы мама голодала. И вот тут я узнаю, что мама очень быстро ползать умеет, потому что за моей спиной обнаруживается собачка. Ой, мы в лесу, значит, это волк?

– Нет, не трогай Алёнушку! – восклицает мамочка, как-то очень быстро оказавшись передо мной. Она раскидывает руки, защищая меня, но я же вижу, что волк добрый, мы же в сказке.

– Мамочка, дядя Волк добрый, – объясняю я замершей маме и протягиваю свой кусочек хлеба ему. – Хочешь хлебушка? Или ягодок?

Он не берет угощение, а будто бы вздыхает – ну, мне так кажется, а потом тыкает меня носом. Мне кажется, он что-то сказать хочет, только не умеет пока или нашего языка не знает. Но он точно нападать не хочет, а отходит в сторону, как будто ждёт. Мамочка удивлена, но ещё она за меня испугалась, потому что мамочка же. Поэтому она меня обнимает и плачет немного.