Еще одна пустая каталка.

— Вы что, не знаете, куда положили моего отца? — рявкнул Слоткин, выходя за ней в коридор.

Нарочито не обращая внимания на его вопрос, она зашла в травмпункт и задернула за собой штору.

— Где господин Слоткин? — шепотом спросила она сестру.

— Старичок этот? — переспросила Модин. — А разве Винс не забрал его на рентген?

— Он сказал, нет. Но я не могу его найти. А тут его сын.

— А ты в третьей смотрела?

— Я везде смотрела!

Модин и Вэл переглянулись.

— Надо проверить все коридоры, — сказала Модин, и они с Вэл выскочили за дверь, оставив Тоби разбираться с сыном.

— Где он? — потребовал ответа Слоткин.

— Мы пытаемся установить.

— Я думал, он здесь, в вашей неотложке.

— Должно быть, вышла какая-то путаница…

— Так здесь он или нет?

— Господин Слоткин, почему бы вам не присесть в комнате ожидания, я принесу чашечку кофе…

— Не надо мне кофе. Мой отец в критическом состоянии, а вы не можете его найти?

— Сестры проверяют рентгенкабинет.

— Мне казалось, вы только что звонили туда!

— Будьте добры, присядьте, и мы точно выясним, что… — Тоби смолкла, увидев, как медсестры торопливо направляются к ней.

— Мы позвали Морти. Они с Арло смотрят на стоянке.

— Вы не нашли его?

— Он не мог уйти далеко.

Тоби почувствовала, как кровь отхлынула от щек. Она боялась глядеть на Дэниела Слоткина, встретиться с ним взглядом. Но не могла отгородиться от его ярости.

— Что здесь у вас происходит? — возмутился он.

Обе медсестры молчали. И обе глядели на Тоби. Они знали, что капитан корабля в отделении неотложной помощи — доктор. На ее плечах лежит вся ответственность. И вся вина.

— Где мой отец?

Тоби медленно повернулась к Дэниелу Слоткину. Ее ответ прозвучал едва слышно:

— Я не знаю.

Было темно, у него болели ноги, и он знал, что нужно домой. Трудность в том, что он не помнил, как туда попасть. Гарри Слоткин даже не мог вспомнить, как забрел на эту пустынную улицу. Он уже подумывал остановиться у одного из тех домов, что попадались ему по пути, и попросить помощи, но во всех окнах было темно. Постучи он в одну их этих дверей с просьбой о помощи, начнутся расспросы и яркий свет, и почти наверняка ему придется унижаться. Гарри был человеком гордым. Он не из тех, кому требуется помочь. Не стремился помогать и он сам — даже собственному сыну. Он всегда считал, что благотворительность, по большому счету, портит людей и не хотел, чтобы его отпрыск рос ущербным. «Сила в независимости. Независимость и есть сила».

Он как-нибудь сам доберется домой.

Появился бы снова тот ангел!

Она пришла к нему в том жутком месте, где его уложили на холодный стол и ослепили ярким светом, и чужие люди кололи его иголками и буравили пальцами. А потом явился ангел. Она не причиняла ему боль. Наоборот, она улыбнулась, отвязывая руки и ноги, а потом прошептала: «Иди, Гарри, иди, пока они не вернулись!»

Теперь он свободен. Сбежал — вот молодец!

Он все шел по улице вдоль темных молчаливых домов, ища хоть какие-нибудь ориентиры. Что-нибудь, что подскажет, где он.

«Я, должно быть, заблудился, — думал Гарри. — Вышел погулять и сбился с пути».

Внезапная боль пронзила его ногу. Он посмотрел вниз и замер от изумления.

В свете фонаря он увидел, что на нем нет туфель. И носков тоже нет. Он уставился на свои голые ступни. Голые ноги. Пенис, съежившийся и бесконечно жалкий.

«На мне нет никакой одежды!»

Он в ужасе оглянулся, опасаясь, что на него кто-нибудь смотрит. Улица была пуста.

Сложив ладони чашечкой, он прикрыл гениталии и поспешил убраться из-под фонаря. Где он оставил одежду? Он не мог вспомнить. Гарри присел на корточки на холодной стриженой лужайке перед одним из домов и попытался собраться с мыслями, однако паника смешала все предшествующие впечатления ночи. Раскачиваясь взад-вперед, он захныкал, бормоча и вздыхая.

«Я хочу домой. Если бы я только мог проснуться в собственной постели…»

Он обхватил себя руками и настолько погрузился в отчаяние, что не обратил внимания на показавшийся из-за поворота свет фар. Лишь когда прямо возле него затормозил фургон, Гарри понял: его заметили. Он еще плотнее сжал руки, превратившись в дрожащий комок.

Голос мягко позвал из темноты:

— Гарри!

Он не поднял голову. Он боялся разжать руки, боялся открыть свою унизительную наготу. Попытался съежиться еще больше, превратиться в маленький клубок.

— Гарри, я приехал, чтобы забрать тебя домой.

Он медленно поднял голову. В темноте лица водителя видно не было, но голос был знакомым. По крайней мере казался.

— Садись в машину, Гарри.

Он продолжал раскачиваться, сидя на корточках и чувствуя, как мокрая трава щекочет голые ягодицы. Голос взлетел до тонкого всхлипа:

— Но я совсем без одежды!

— Твоя одежда дома. Целый шкаф с костюмами. Помнишь?

Послышался негромкий звук, словно металл звякнул о металл.

Гарри поднял глаза и увидел, что дверь фургона открыта. В проеме чернела тьма. Рядом с автомобилем был виден силуэт. Мужчина вытянул руку, словно приглашая старика.