Роби Брэйс пожал плечами:

— Такой уж тут порядок.

— А вы знакомы с Гарри? Есть ли у него проблемы со здоровьем, о которых мне стоило бы знать?

— Трудно назвать это знакомством. Я вижу его лишь мимоходом, когда он навещает Агнес.

— Так, значит, вы с ним говорили.

— Ну да, здоровались, вот и все. Я здесь работаю только месяц и до сих пор затрудняюсь сказать, кто есть кто.

— А вы имеете право показать мне его медкарту?

Он покачал головой.

— Это может только доктор Валленберг, да и ему понадобится письменное согласие пациента, чтобы дать вам какие-либо сведения.

— Но это могло бы повлиять на медобслуживание его пациента.

— Вы вроде сказали, что он сбежал из вашей неотложки, нет?

— Да, он…

— Значит, он уже не ваш пациент, так?

Тоби молчала, не находя, что ответить. Гарри действительно сбежал из ее отделения, ушел из-под ее опеки. У нее нет убедительных причин требовать его медкарту.

Она посмотрела на лежачую больную.

— Полагаю, госпожа Слоткин тоже не сможет мне ничего рассказать.

— К сожалению, Агнес вообще не говорит.

— Инсульт?

— Субарахноидальное кровоизлияние. Судя по карте, она здесь уже год. Похоже, не выходит из вегетативного состояния. Однако время от времени она вроде как смотрит на меня. Верно, Агнес? — сказал он. — Ты ведь поглядываешь на меня, дорогая?

Женщина в кровати не шелохнулась, даже ресницы не дрогнули.

Он подошел к постели и начал осматривать свою пациентку. Его темные руки резко контрастировали с бледностью ее кожи. Он прослушал стетоскопом сердце и легкие, проверил живот — нет ли метеоризма, посветил фонариком в глаза, исследуя зрачки. Сделав несколько движений ее руками и ногами, проверил подвижность суставов. Затем повернул ее на бок, осматривая кожные покровы на спине и ягодицах. Никаких пролежней. Он снова осторожно уложил ее на подушки и прикрыл одеялом.

— Хорошо выглядишь, Агнес, — промурлыкал он. — Приятного дня.

Тоби последовала за ним из комнаты, чувствуя себя лилипутом, который плетется за великаном.

— Для человека, уже год пребывающего в вегетативном состоянии, она весьма неплохо выглядит.

Он открыл карту и записал результаты последнего осмотра.

— Разумеется. У нас обслуживание класса «Роллс-Ройс».

— И по таким же ценам?

Брэйс оторвался от записей, на губах впервые появилось некое подобие улыбки.

— Скажем так, у нас нет пациентов со страховкой для малоимущих.

— Они сами оплачивают пребывание здесь?

— Они могут себе это позволить. У нас есть весьма обеспеченные постояльцы.

— Это место исключительно для пенсионеров?

— Нет, несколько человек еще продолжают активно трудиться, а место в Казаркином Холме они купили просто для того, чтобы иметь гарантию на будущее. Мы предоставляем проживание, питание, медицинскую помощь. Пожизненный уход, если это необходимо. Возможно, вы заметили, мы расширяемся.

— Еще я заметила превосходное поле для гольфа.

— Есть также теннисные корты, кинотеатр и крытый бассейн. — Он закрыл карту и усмехнулся. — Так и на пенсию пораньше потянет, верно?

— Вряд ли я смогу себе позволить пожить здесь на пенсии.

— Открою секрет: я тоже. — Он взглянул на часы. — Приятно было познакомиться, доктор Харпер. Простите, мне нужно осмотреть и других пациентов.

— Как я могу побольше разузнать о Гарри?

— Доктор Валленберг вернется в понедельник. Тогда и поговорите с ним.

— Но мне хотелось бы сейчас узнать, с чем я имела дело. Это меня действительно волнует. А вы не могли бы посмотреть амбулаторную карту? Позвоните мне, если найдете что-нибудь интересное.

Она быстро записала свой домашний номер на визитке и протянула ему.

Он неохотно принял карточку.

— Я погляжу, что можно сделать, — только и сказал он.

Затем повернулся и пошел в следующую палату, оставив Тоби стоять в коридоре.

Она со вздохом отвернулась от закрытой двери. Тоби сделала все возможное, чтобы раздобыть информацию, но Казаркин Холм упорно отказывался от сотрудничества. Теперь голод и усталость навалились на нее; она ощущала настойчивые призывы своего организма. Есть. Спать. Сейчас же. На ватных ногах она поплелась к лифту. Но застыла на полпути.

Кто-то кричал.

Крик доносился из палаты в дальнем конце коридора, и в нем звучала не боль, а страх.

Тоби кинулась на крик и услышала за спиной нестройные голоса и топот бегущих по коридору ног. Она добралась до комнаты раньше всех и распахнула дверь.

Первое, что она увидела, был пожилой мужчина, стоявший на четвереньках на постели. Ниже пояса он был голый, и его морщинистые ягодицы двигались вверх-вниз в непристойном собачьем танце.

Затем Тоби разглядела распростертую под ним женщину, ее хрупкое тело скрывалось под скомканным одеялом и простынями.