— Уберите его от меня! Пожалуйста, уберите его! — кричала она.

Тоби схватила его за руку и попыталась оттащить. Но он с такой силой толкнул ее, что Тоби отлетела и растянулась на полу. В палату вбежала медсестра.

— Господин Хакетт, перестаньте! Прекратите! — Сестра попыталась оттащить мужчину, однако тоже была отброшена в сторону.

Тоби с трудом поднялась на ноги.

— Хватайте его за одну руку, а я — за другую! — скомандовала она, обходя кровать.

Вместе им удалось ухватить мужчину за руки. Но даже пока его стаскивали, он продолжал дергаться, словно нелепый сексуальный робот, у которого не предусмотрен выключатель. Женщина на кровати свернулась в позу эмбриона и заплакала, кутаясь в одеяло.

Внезапно мужчина вывернулся, заехав Тоби локтем в подбородок. Челюсть клацнула, пронзив острой болью скулу. В глазах у Тоби вспыхнуло, и она чуть не выпустила больного, однако бешеная ярость помогла удержать его. Старик снова кинулся на нее. Эта была звериная схватка; Тоби чувствовала запах его пота, каждый напряженный борьбой мускул. Сестра потеряла равновесие, споткнулась и выпустила его. Старик дотянулся до затылка Тоби и схватил ее за волосы. Теперь он тыкался в нее — торчащий пенис мужчины толкался ей в бедро. Омерзение и злость клокотали в ее горле. Она напрягла ногу, изготовившись садануть ему коленом в пах.

Однако мишень исчезла. Пара громадных черных рук подняла противника в воздух. Роби Брэйс протащил его по комнате и рявкнул сестре:

— Несите халдол, быстро! Пять кубиков внутримышечно. Срочно!

Медсестра выскочила из комнаты и через минуту вернулась, держа в руке шприц.

— Давайте же, я не могу его тут вечно удерживать, — сказал Брэйс.

— Мне бы до его задницы добраться…

— Живей, живей!

— Но он выворачивается…

— Черт, а парень-то силен. Чем вы его тут кормите?

— Он на протокольном лечении, а еще у него Альцгеймер… Не достать мне его никак!

Брэйс сменил хватку, повернув мужчину задом к медсестре. Она ухватила кожу на голой ягодице в складку и воткнула иглу. Старик взвизгнул, взбрыкнул и вырвался от Брэйса. Заметавшись, он схватил с тумбочки стакан с водой и запустил доктору в лицо.

Стакан угодил Брэйсу в висок и разбился.

Тоби рванулась вперед и ухватила старика за запястье, прежде чем тот снова успел замахнуться. Она жестко скрутила его руку, осколок выпал из сжатых пальцев.

Брэйс обхватил гигантскими ручищами больного за плечи и проорал:

— Всадите ему остаток халдола!

Сестра повторно воткнула иглу в ягодицу и вдавила поршень.

— Ну, все! Боже, я надеюсь, это сработает лучше, чем мелларил.

— Этот парень на меллариле?

— Круглосуточно. А я говорила доктору Валленбергу, что это на него не действует. За этими пациентами с Альцгеймером глаз да глаз нужен, а не то… Доктор, да у вас кровь! — ахнула она.

Тоби с тревогой подняла глаза и увидела, как струйка крови, сбегая по щеке Брэйса, капает на белый халат. Осколок стекла раскроил ему кожу на виске.

— Надо остановить кровотечение, — сказала Тоби. — Вам нужно наложить швы.

— Для начала позвольте мне убедиться, что этот парень надежно привязан. Прошу вас, сэр. Вернемся в вашу палату.

Старик смачно плюнул.

— Черномазый! А ну, выпусти меня!

— Бог ты мой! Пытаешься взбесить меня, а?

— Ненавижу черномазых!

— Ага, как и все, — отозвался Брэйс, скорее устало, чем сердито. Ему все-таки удалось вывести — а отчасти вынести — старика в коридор. — Похоже, приятель, ты заслужил свидание со смирительной рубашкой.

— Ой! Только не превращайте меня в чудовище Франкенштейна, ладно?

Тоби аккуратно опорожнила шприц с ксилокаином и вытащила иглу. Она ввела местный анестетик в оба края раны и, немного выждав, осторожно уколола кожу.

— Чувствуете?

— Нет. Все онемело.

— Вы уверены, что не хотите поручить это дело пластическому хирургу?

— Вы ведь работаете в неотложке. Разве вам не приходится постоянно этим заниматься?

— Да, но если вас беспокоит косметический эффект…

— С чего бы? Я и так страшен как черт. Шрам, глядишь, послужит украшением.

— Ну, у вас появится еще один отличительный признак, — сказала она, беря пинцет и нитку.

Все необходимое нашлось в прекрасно оснащенном медицинском кабинете. Как и все прочее в Казаркином Холме, оборудование было самым лучшим и современным. Стол, на котором лежал Роби Брэйс, можно было установить в самых разных положениях, что делало его удобным для работы хоть с травмами головы, хоть с геморроем. Яркости верхних ламп хватило бы для любого хирургического вмешательства. В углу на случай необходимости стоял мобильный реанимационный набор, последней модели, разумеется.