— Он закрыт, — подтвердил Валленберг. — Я обсуждал это с доктором Двораком. И встречался с людьми из министерства здравоохранения. Мы пришли к единодушному мнению, что повода для беспокойства нет. Наш пищеблок находится в полном соответствии с существующими требованиями. Воду мы получаем из города. А что касается инъекции гормонов, о которой все так настойчиво твердят, — у нас есть документы, что все они из последних партий. Абсолютно безопасны. Доктор Дворак убежден: эти случаи — чистое совпадение. Статистический кластер — так это называется по-научному.

— Вы уверены, что министерство здравоохранения и судмедэкспертиза удовлетворены?

— Да. Они согласились, что не стоит придавать это огласке, раз нет причин для тревоги.

— И доктор Харпер об этом знает. Нам нужно понять, как отвечать на ее вопросы. Поскольку то, что известно ей, может скоро стать достоянием общественности.

— Были какие-то запросы из СМИ? — поинтересовался Хардвей.

— Пока нет. Но мы можем оказаться в центре нежелательного внимания. — Фоули снова взглянул на Валленберга: — Поэтому подтверди еще раз, Карл, что нам незачем беспокоиться об этой болезни.

— Вам незачем беспокоиться, — отозвался Валленберг. — Говорю же, эти два случая не связаны. А совпадения случаются.

— Если всплывут другие случаи, это не будет казаться совпадением, — возразил Хардвей. — Это обернется катастрофой, потому что будет выглядеть так, будто мы не озаботились решением этой проблемы.

— Вот почему звонок доктора Харпер меня встревожил, — подхватил Фоули. — По сути, она поставила нас в известность о своей информированности и о том, что следит за нами.

— Похоже на угрозу, — заметил Хардвей.

— Это и есть угроза, — сказала финансовый директор. — Сегодня утром наши акции поднялись на три пункта. Но что произойдет, если инвесторы узнают: наши пациенты умирают, а мы ничего не сделали, чтобы это предотвратить?

— Тут нечего предотвращать, — возразил Валленберг. — Это просто истерия, совершенно безосновательная.

— Слова доктора Харпер показались мне разумными, — сказал Фоули.

Валленберг фыркнул:

— В том-то и проблема. Ее слова звучат разумно, даже когда не соответствуют действительности.

— И все-таки чего она хочет? — осведомилась финансовый директор. — Денег, внимания? Должен быть какой-то мотив, на который мы могли бы опереться. Ты не заметил чего-нибудь такого, когда говорил с ней сегодня утром, Кен?

— Мне кажется, это все из-за доктора Брэйса, — задумчиво проговорил Фоули. — И неудачного времени его смерти.

При упоминании Роби Брэйса все затихли и потупились. Никому не хотелось говорить о покойнике.

— Они с Брэйсом были знакомы, — добавил Фоули.

— А может, очень хорошо знакомы, — добавил Валленберг с ноткой отвращения.

— Каковы бы ни были их отношения, — заметил Фоули, — смерть доктора Брэйса расстроила ее до такой степени, что у нее возникли вопросы. И кажется, она сама расследует его смерть. Доктор Харпер откуда-то узнала о диагнозе доктора Маки. И о том, что он жил в Казаркином Холме. Ни о том, ни о том публично не сообщалось.

— Я знаю, как она выяснила, — сказал Валленберг. — От медэксперта. Она обедала с доктором Двораком.

— Откуда вам известно?

— До меня кое-что доходит.

— Черт! — выругалась финансовый директор. Только ей, единственной женщине в мужской компании, позволялось произносить бранные слова. — Значит, у нее есть имена и факты, которые она может придать огласке. И это когда у нас три пункта роста.

Фоули наклонился вперед, пристально глядя на Валленберга.

— Карл, ты — главный врач. До сих пор мы доверяли твоим суждениям. Но если ты неправ, если обнаружится еще один пациент с этим заболеванием, рухнут все наши планы. Черт возьми, рухнет все, что мы уже имеем.

Валленбергу усилием воли удалось подавить раздражение. Он заговорил спокойно и невозмутимо:

— Я скажу в третий раз. Повторю еще десять раз, если придется. Это не эпидемия. Заболевание не проявится ни у кого из наших пациентов. А если проявится, я отдам все свои проклятые акции.

— Ты уверен до такой степени?

— Я уверен до такой степени.

Фоули с явным облегчением откинулся на спинку кресла.

— Тогда единственное, о чем мы должны беспокоиться, — заявила финансовый директор, — это длинный язык доктора Харпер. И к сожалению, она может доставить нам массу неприятностей, даже если ничего из заявленного ею не подтвердится.

Все умолкли, обдумывая сказанное.

— Я думаю, не стоит обращать на нее внимания, — предложил Валленберг. — Не отвечать на ее звонки. Ни в чем не признаваться. Постепенно она сама себе верить перестанет.