— Что касается ошибок, — тихо сказала она, — я действительно считаю, что это одна из лучших ошибок, которые я совершила.

Тихо посмеиваясь, он поцеловал ее в макушку, наслаждаясь тем, как ее волосы веером рассыпались по подушке, по его груди.

— Раньше я испытывала жалость к проституткам, но если они испытывают это—

— Я думаю, что они редко это испытывают. Поговори с Джуэл. Она честно тебе все расскажет.

— А любовницы, как ты думаешь?

— Полагаю, это зависит от любовника.

Он провел пальцами вверх и вниз по ее руке. Он не хотел думать о том, что она заведет любовника, и все же возможность этого тяжелым грузом лежала у него на сердце.

Она начала тереть своей ногой его икру, вверх, вниз, вокруг.

— Я солгала. Мой огонь не погас.

— Я знаю. Я видел, как отблески огня пляшут на стене. Прижавшись к его груди, он почувствовал, как на ее лице появилась улыбка, и почему-то это казалось таким же интимным, как и все остальное, что они делали.

— Как ты думаешь, твоя сестра подталкивала нас к этому, поселив нас в смежные комнаты?

— Джилли обычно не двулична, но есть целое другое крыло, в которое она могла бы меня поместить.

Он покачал головой.

— Я не знаю. Это не имеет значения.

— Это же не было уроком?

Он поднял ее руку и прошептал:

— Нет, — касаясь костяшек ее пальцев. Поцеловал их.

— Что будет дальше?

— Я не знаю.

Было унизительно осознавать, что он не такой волевой, каким всегда себя считал, по крайней мере, когда дело касалось ее.

— Не проходило ни одной ночи, чтобы я не хотел последовать за тобой в твою спальню.

— Не прошло ни одной ночи, чтобы я не хотела того же.

— Тея… — тихо простонал он.

Приподнявшись на локтях, она встретила и удержала его взгляд.

— Ты не пользуешься преимуществом, если это то, чего я хочу. Если мы можем доставить удовольствие друг другу без того, чтобы я потеряла девственность, что в этом плохого?

Сможет ли он устоять перед искушением полностью овладеть ею? Она не знала, о чем просила его. Но он также не мог отказать себе в удовольствии держать ее обнаженной в своих объятиях.

— Ты должна пообещать, что не откроешь мне свою дверь, если это не то, чего ты хочешь.

— Я обещаю.

Обхватив ее голову, он устроил ее обратно на сгибе своего плеча. Между ними воцарилось молчание. Он не возражал против этого. В нем была какая-то комфортность. Он слышал ее дыхание, и этот звук ему особенно нравился.

— Наверное, мне не стоит больше задерживаться, — сказала она.

— Скоро придут горничные, чтобы снова разжечь огонь.

В очаге здесь остались только тлеющие угли, которые гасли один за другим.

— Я не знала, что они это делают. Я никогда раньше не оставался на ночь в доме знати.

Он несколько раз навещал своих сестер в их великолепных резиденциях — был доволен, что у них такие прекрасные жилые помещения, — но никогда не видел причин не возвращаться к себе домой в конце визита. Хотя в его резиденции были слуги, они заботились о нуждах женщин больше, чем о его нуждах. В любом случае они не разжигали его камин.

— Я так и подумала, когда ты предложил разжечь мой огонь. Тебе следовало сказать: ”Я позову слугу".

— Зачем мне это делать, если я могу сам разобраться с этим вопросом?

— Потому что так принято.

Он быстро перекатился на нее. Она тихонько пискнула, прикрыла рот рукой, ее глаза расширились, когда они увидели его. Ему было хорошо видно ее лицо, потому что он зажал его между своих рук и опирался на локти.

— Кроме того, я думал, тебе понравилось, как я разжигал твой огонь. Может, мне разжечь его еще раз перед твоим уходом?

Алтея боялась, когда она сидела рядом с Бенедиктом на диване в гостиной, пока происходил обмен подарками, что любой, кто посмотрит на нее, сможет заметить, какие испорченные вещи она вытворяла ночью.

Прежде чем она ушла от него, он действительно разжег ее огонь, а она его, потому что он использовал свои пальцы вместо языка. У каждого метода были свои преимущества, и всякий раз, когда она думала о нем, тепло заливало ее щеки, и она была более чем уверена, что они были такими красными, как будто она только что вошла с улицы.