— Но ты отказался от довлетворения, которое испытывал бы, чтобы его испытала она.

— Я помню время, когда ты не был таким мудрым.

— Любовь меняет человека.

Положив руки на колени, он выпрямился.

— Снег выпал не так густо, как мы думали. Путешествие может быть медленным, но не опасным. Мы с Леной скоро уезжаем, чтобы провести остаток дня с ее семьей. Позаботься о маленькой мышке.

Когда его брат зашагал прочь, Зверь не был уверен, что знает, как позаботиться о Тее, как точно определить, что ей нужно для счастья.

Она стояла на коленях рядом с Робином, разговаривала с ним, гладила Лаки. Ему стало интересно, была ли у нее когда-нибудь собака. Так много вещей о ней, которых он не знал.

Хлопки привлекли его внимание к Фэнси, которая стояла в центре комнаты со своим мужем.

— Мы хотели быть последними, после того как все остальные раздадут свои подарки. Наш подарок требует немного терпения с вашей стороны — и с нашей, — поскольку он прибудет только через несколько месяцев.

Роузмонт переплел их пальцы и поднес ее руку к своим губам для поцелуя.

— Мы собираемся подарить вам нового человека, которого вы полюбите, — объявила Фэнси.

Последовали одобрительные возгласы, дамы бросились к Фэнси, а джентльмены пожимали Роузмонту руку, как будто он совершил что-то поистине чудесное, хотя все, что он сделал, это занимался любовью со своей женой.

— Это замечательный подарок, не так ли?

Он взглянул на Тею, сияющую, глядя на него сверху вниз. Время, проведенное с ней, оказалось чудесным подарком. Он поднялся на ноги.

— У меня есть кое-что для тебя.

Ее улыбка смягчилась. Черт бы все это побрал. Он потратил часы, пытаясь определить, что ей подарить. Что-то значимое, но не слишком личное. Что-то, что было бы уместно для нее принять.

— На самом деле это глупо.

Она выжидающе ждала. Сунув руку в карман, он достал маленькую коробочку и протянул ей.

Она осторожно сняла крышку.

— Спичечный коробок, очень похожий на твой.

За исключением того, что у нее были розы, окружавшие ее имя, выгравированное на серебре.

— Как бы ни было темно, у тебя всегда будет свет.

Когда она подняла на него глаза, в них блестела влага.

— Я всегда буду дорожить этим.

А он всегда будет дорожить своими воспоминаниями о ней.

Сидя в библиотеке в задумчивом настроении, Алтея была поражена тем, как три недели могут изменить жизнь человека. Она не должна была удивляться. В конце концов, в двадцать четыре года ее жизнь изменилась за одну ночь. Она чувствовала себя беспомощной, как лист, подхваченный вихрем, который не имеет права решать, в каком направлении он полетит или где в конечном итоге приземлится.

Но теперь она контролировала ситуацию, и по мере того, как жизни других начали обретать другие формы, она начала тщательно обдумывать и формировать свою жизнь так, как она хотела, обнаружив, что хочет чего-то совсем другого, чем то, что она изначально думала, что хочет, когда Бенедикт впервые появился в ее жизни.

Хотя дело было не только в нем. Все, что происходило вокруг нее, заставляло ее смотреть на вещи немного по-другому. Ничто не оставалось таким, как было. Что было совершенно очевидно, когда она время от времени потягивала свой шерри.

В День подарков дамы отправились в клуб "Цербер", где обнаружилось, что Перл и Руби довольно искусно играют в карты. Они покинули заведение не только с солидной суммой выигрыша, но и с предложением работы, которое каждая из них приняла.

Вскоре после того, как один из кораблей Бенедикта прибыл в порт, один из моряков появился в резиденции и признался Флоре в любви. По-видимому, они встречались тайком в течение довольно долгого времени, и нежность, которую он испытывал к ней, мучила его, пока он был в отъезде, и он больше не мог жить без нее. Они поженились в течение недели.

Лили стала компаньонкой жены капитана Фергюсона, чтобы облегчить ее одиночество, когда он был в море.

Эстер перестала принимать джентльменов, потому что горничная леди “не занимается подобными вещами”, и теперь она заботилась исключительно о нуждах Алтеи, и ей щедро платили за ее услуги.

Бордель, в котором только одна леди, Лотти, ухаживала за джентльменами, не мог считаться борделем. Было принято решение начать переоборудование здания с его многочисленными комнатами в пансион.