– Очень приятно. – наклоняет голову Генри Маккалистер, но директор не удостаивает его взглядом. Она смотрит прямо мне в глаза.

– Тейлор Хеберт. – говорит она: - или мне следует называть тебя Пятнадцатая?

Глава 36

Пятнадцатая. Звучит даже немного оскорбительно. Не человек, а числительное. Если бы я была здесь одна, я бы могла, глядя в глаза директору филиала СКП в Броктон Бей нараспев процитировать – «что в имени, роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». И будь я Капулетти или Монтекки, какая, в сущности, разница? Пятнадцатая, Мясник, Ядовитый Плющ, Тейлор Хеберт – сейчас все это слова-синонимы. Равно как «директор СКП ББ» и «Эмили Пиггот». А еще я могла бы податься вперед и ответить вопросом на вопрос «а с кем вы хотите поговорить, госпожа директор?», обостряя ситуацию и показывая зубы.

Но я не сделала ни того, ни другого. У меня в этом не было необходимости. Я просто повернула голову и вопросительно посмотрела на своего адвоката.

– Вы знаете, что такое ложный выбор, госпожа директор? – отвечает вопросом на вопрос Генри Маккалистер, смешной человечек с залысинами на голове и в твидовом пиджаке с кожаными заплатками на локтях. Я давно раскусила Генри, у него на руке дорогие часы, у него ценник в пятизначную сумму за час работы, он ведущий партнер фирмы «Маккалистер, Браун и партнеры». Он мог бы позволить себе лучшие костюмы, трансплантацию волос, новый «Каддилак» и вообще все, о чем только могут мечтать молодые юристы. Но он выбирает выглядеть вот так – безобидно, в потертом твидовом пиджаке и со смешными залысинами на голове. С его репутацией он никого уже не обманет, те, кто когда-либо сталкивался с ним знают, что Генри Маккалистер – волк в овечьей шкуре с бульдожьей хваткой и хладнокровием боа-констриктора, терпением скорпиона и чутьем на кровь в воде как у акулы. Но он продолжает выглядеть как потрепанный интеллигент, преподающий за гроши в местном коллеже. Привычка? Неважно. Сегодня, здесь, Генри Маккалистер помогает мне. Оттеняет меня. Я должна выглядеть адекватной. Я должна выглядеть человеком, который способен договариваться. А Генри – мой плохой полицейский. Именно сегодня я как тот суперзлодей из кино, который кричит – «Думаете это я – зло? Да вы еще моих адвокатов не видели!». И, да еще одна цитата от Билли – «Моя неловкость вам послужит фольгой, Чтоб мастерство, как в сумраке звезда, Блеснуло ярче…».

– Ложный выбор – это когда вы не даете выбора, госпожа директор. – продолжает Генри: - вот и сейчас вы не оставляете нам выбора, кроме как уйти отсюда. Я не собираюсь вести любые переговоры в ситуации, когда моего клиента огульно обвиняют во всех смертных грехах. Мисс Хеберт, мы уходим.

– Но… - я снова кидаю на него взгляд, стараясь выглядеть нерешительной, потом киваю: - да, конечно, мистер Маккалистер. Извините за беспокойство, госпожа директор, Мисс Ополчение. – я встаю со своего места, готовая проследовать за Генри.

– Постойте! – окликает нас Мисс Ополчение: - Тейлор! Мистер Маккалистер! Будьте разумными!

– О, я разумен. Я разумен в достаточной степени, чтобы видеть, как именно госпожа директор собирается относится к мисс Хеберт, и я скажу – достаточно! Ее оскорбляли и унижали в школе, ее подозревали в полицейском участке, а теперь издеваются в СКП. Если мы и останемся, то только в том случае, если госпожа директор принесет извинения за свои инсинуации и обязуется впредь обойтись без подобного рода дешевых провокаций.

– Все присутствующие здесь знают, что это правда. – директор Пиггот складывает руки на груди: - ваша подопечная не очень-то и старалась уберечь тайну своей личности.

– То есть теперь это обязанность самого кейпа хранить тайну своей личности? Интересно, когда же в Верховном Суде была принята новая практика? В последний раз как я узнавал, раскрытие личности парачеловека было федеральным преступлением, и это обязанность третьих лиц, которые… как там сказано «случайно или намерено, в силу должностных обязанностей или иных обстоятельств узнали истинную личность парачеловека, который скрывает ее под псевдонимом». В том маловероятном случае, если мой клиент и вправду является кейпом, вы совершаете федеральное преступление, госпожа директор. Однако более того, вы нарушаете иные законы…

– У вас есть в рукаве еще законы, кроме тех, что приняты в нашей стране? Может быть это законы преступных сообществ? Якудзы? Триады? Зубов? – повышает голос директор. Мы все еще стоим, все четверо, стоим посредине комнаты без окон. Немного неловко, словно бы мы уже собрались уходить из гостей, но эти двое зацепились языками, а я и Мисс Ополчение ощущаем себя лишними в этой страстной беседе. Все идет так, как я и хотела. Генри Маккалистер – специалист и мастер своего дела. Он переместил фокус внимания с меня на себя. Теперь он тут главный агрессор и даже несмотря на то, что и директор и Мисс Ополчение знают кто я такая и что это я могу превратить половину города в филиал ада, несмотря на то, что это у меня за плечами примерно четыре десятка трупов – это он тут плохой парень.

– О, да. Законы гостеприимства и здравого смысла. – разводит руками Генри: - мы с мисс Хеберт привезли вам вашего Стража, хотя, судя по всему, мисс Хеберт имела все основания оставить ее лежать на земле, уж после всего что та сделала. Мы у вас в гостях добровольно. Именно в гостях, потому что я не вижу ордера на арест ни меня ни моего клиента, мисс Хеберт.

– За этим дело не станет. – ворчит Пиггот: - во всяком случае у нас есть основания полагать что ваш клиент и есть Мясник Пятнадцатая, а у нас не так много времени для того, чтобы помочь ей. А вы, мистер Маккалистер – суете палки нам в колеса.

– Вот как, теперь оказывается что местный филиал СКП хочет все-таки нам помочь? Ну так вы выбрали неверный тон, госпожа директор! Как бы это нам потом не пришлось помогать вам! И, кстати, знаете где именно вы нарушили законы здравого смысла? Если то, в чем вы обвиняете мисс Хеберт – правда, тогда прямо сейчас вы оскорбляете в лицо психически неуравновешенного кейпа. Кейпа, который убил Лунга, Мясника, подчинил себе Бакуду… с которым годами не может справится Триумвират. Вы правда считаете, что это – мудрое решение, госпожа директор? Мисс Хеберт, собирайтесь, мы уходим немедленно! – он протягивает руку и берет мою и тянет меня к двери так, словно я девочка из детского сада, которая заигралась с подружками, а ей срочно нужно идти домой.