— Василек, что происходит? — делаю ещё одну попытку.

— Макс, я хочу спать.

Она застывает в моих руках, как монолит, а у меня полное ощущение того, что между нами рвется какая-то нить.

Лежу, вслушиваясь в ее дыхание. Оно постепенно становится ровнее — Василёк засыпает. А я смотрю на её лицо в полумраке и понимаю — вот оно. То самое чувство, о котором столько говорят и пишут. Любовь. Теперь я отчетливо чувствую вкус этого слова на языке и мне нравятся этот вкус. Это не просто передать словами. Палитра от сладкого до освежающего…

Янка прижимается ближе, утыкаясь носом мне в шею. По телу пробегает дрожь. Сгребаю её в охапку. Как же я соскучился… Влип в неё намертво, необратимо. Если вырывать, то только с мясом.

— Замерзла? — шепчу, поглаживая ее спину через футболку. Она мотает головой, но я чувствую, как она дрожит. Натягиваю одеяло повыше, укутываю ее, зарываясь носом в волосы на её макушке.

Кто бы мог подумать. Я, конченый эгоист, лежу без сна и пытаюсь разгадать чужие страхи. Достучаться до души, которая так отчаянно прячется… Раньше бы просто послал всё нахер — слишком сложно, слишком много проблем. Но с ней… с ней все по-другому. И я, кажется, тоже становлюсь другим.

Аккуратно провожу ладонью по её щеке, убирая прядь волос. Прижимаясь ко мне сильнее, Яна засыпает. Моя маленькая, что с тобой происходит? Почему ты не можешь мне довериться?

Там, за окном снежное одеяло целуется с асфальтом, а в моей голове крутится тысяча вопросов и столько же сомнений. Что мне нужно сделать, чтобы показать ей глубину и искренность своих чувств? В горле встает ком, я с трудом его сглатываю. Утром я обязательно попытаюсь с ней поговорить. Но сейчас остается только ждать рассвета и надеяться, что она найдет в себе силы довериться мне. Потому что, просто молча смотреть, как она медленно гаснет — выше моих сил.

Захожу на кухню, кутаясь в огромный свитер. Голова ещё тяжёлая от сна и вчерашних переживаний, но запах свежесваренного кофе уже окутывает пространство, делая утро немного теплее.

Макс стоит у плиты. Хмурый и сосредоточенный. Его широкая спина напряжена, и я сразу чувствую — он до сих пор злится на меня за мое молчание. Меня саму немного потряхивает. Ощущение, что Макс заполняет собой всю кухню, в воздухе витает напряжение, которое он даже не пытается скрыть.

— Нам нужно поговорить, — его голос звучит непривычно серьёзно. Внутри всё холодеет. Я знаю этот тон, эту интонацию — так говорят, когда что-то не так.

— У нас всё хорошо? — спрашивает он, и я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Ага, — выдавливаю из себя, старательно отводя взгляд. — В универ надо, у меня защита курсовой сегодня.

Я понимаю, что он спрашивает не про сейчас. Но, в данный момент я не готова ответить ему что-то другое. Чувство вины захлёстывает с головой, потому что он не понимает, что происходит, а я не могу пока ему дать более внятный ответ. У меня есть, о чём рассказать, и, он очень ждёт, когда я решу открыться. Я собираюсь с силами, но сейчас их недостаточно.

За окном снег валит стеной — намело уже по колено. Но, это такая мелочь по сравнению с тем ураганом, что бушует внутри меня и внутри этой квартиры.

Поднимаю глаза на Макса. Мы около месяца вместе, а кажется, что я знаю каждую чёрточку его лица наизусть. Знаю, как пахнет его кожа, как колется лёгкая щетина, когда он целует. Знаю, какой он тёплый, когда обнимает, и как уютно молчать рядом с ним. И от этого мне ещё страшнее. Страшно, что он не примет то, что услышит. А я уже не представляю, как жить без всего этого. Могу ли я вообще себе позволить это все?

Мне нужно рассказать. Про папу, про маму, про все те шрамы, что до сих пор болят. Но, как объяснить человеку, который стал так дорог за такой короткий срок, что ты — это не больше, чем набор страхов и комплексов? Как рассказать о предательстве, которое научило не доверять даже самым близким?

И самое страшное — некому подсказать, некому посоветовать, некому помочь на этом пути. Нет рядом родителей, которые обнимут и скажут, что все будет хорошо. Нет подруг, с которыми можно было бы поделиться страхами и сомнениями. Я одна со своими демонами, и от этого одиночества иногда хочется выть. Каждый мой день — бешеный бой, это война самой с собой.

У меня есть Игорь и тётя Лена, но разве с ними поговоришь о таком? Уверена, они не откажут, если я приду за советом, возможно, они будут даже рады. Они единственные, кто хотят, чтобы я начала жизнь без тяжести прошлого. Но я не знаю, что им сказать… Мне страшно, что они не поймут или снова испугаются, что я закроюсь в себе.

Смотрю на Макса и вязну в своих страхах. А если он не поймёт? Если отвернётся? К кому тогда идти с разбитым сердцем? Кто поможет собрать осколки, когда моя хрупкая любовь разобьётся о реальность? Смогу ли я вообще их собрать после?