До того как он толкнул меня, до этого внеземного опыта, до того, как я подумала, что умираю, я была возбуждена. Его присутствия было достаточно, но каждое его прикосновение раз за разом разжигало во мне нечто большее. А потом, когда я не умерла, я разозлилась. Я хотела причинить ему боль. А теперь я просто хотела его.

Как-то незаметно мы вернулись к тому, с чего начали. Мои эмоции смешались в опасный и обещающий шторм, который ждал, чтобы вырваться наружу.

— Как только мне кажется, что я тебя раскусил, ты снова меня удивляешь, — пробормотал он, убирая вторую руку с лица и опуская ее на другую сторону моей талии.

Мое горло пересохло, и все оскорбления и проклятия, которые я могла бы выкрикнуть, испарились.

— Это довольно освежает, знаешь ли, — продолжил он, откидываясь назад, чтобы сесть на капот машины. Его руки медленно притягивали меня ближе. Я шагнула в пространство между его ног и прижала свои ледяные руки к его груди. В бледном лунном свете его глаза потемнели от янтаря до бронзы, затягивая меня глубже.

Мой внутренний зверь замурлыкала. Ей понравился этот обмен репликами. И она хотела большего.

Не прерывая зрительного контакта, я наклонилась к нему, проводя языком по губам, мои намерения были ясны. Руки на моей талии скользнули под толстый материал моей многослойной одежды. Горячие и в то же время холодные, его пальцы прошлись по контуру моих тазовых костей, по краю брюк.

Чувствуя себя почти потерявшей контроль, мое тело дернулось к нему, зная, что он мог дать мне больше того, чего я так сильно жаждала. Я никогда раньше не могла быть с мужчиной в таком ключе. Мир возможностей оставил меня желающей и более чем нуждающейся.

— Такая отзывчивая, — хрипло произнес он. Его дыхание овеяло мое лицо, когда вздох сорвался с моих губ; его рука скользнула по моей спине, под толстовкой, двигаясь, чтобы притянуть меня к себе и сократить расстояние между нами. Я скользнула руками вверх по его плечам, чтобы задержаться у основания шеи. Мои пальцы коснулись выбившихся завитков обсидиановых волос и крепче сжали мягкие локоны.

Аллистер издал низкий стон и захватил мой рот своим.

Его губы не были ни нерешительными, ни сладкими, когда они нашли мои и поглотили меня полностью. Аллистер был не из тех мужчин, которые проявляют нежность в своих начинаниях. Как и у меня, внутри него было что-то, что питалось потребностью и сексуальностью более слабых существ, и это был настоящий кайф — попробовать что-то равное. Одна из его рук переместилась с моей спины на ткань лифчика. Его ловкие пальцы, искусные в поиске желаемого, резко сжались, освобождая мою грудь.

Мой рот открылся шире, когда я застонала ему в рот, и он поцеловал меня глубже, его язык искал мой. У него был вкус желания, крепкого скотча и чего-то совершенно его собственного. Я прильнула к нему, встречая его контролируемое опустошение с яростью, которую не могла сдержать. Мои пальцы вцепились в его волосы, сильно потянув, и дыхание со свистом слетело с его губ, его рот оторвался от моего.

— Будь осторожна, маленький суккуб. Мой самоконтроль не безграничен. Я еще ни разу не ел с тех пор, как встретил тебя, — прошептал он мне в кожу. Его предупреждение возымело противоположный эффект, только усилив мое желание к нему. Я наклонилась вперед, взяв в рот его нижнюю губу и слегка прикусив ее зубами, посасывая.

Он просунул руку под свободную чашечку лифчика, поглаживая ладонью мою грудь, задевая тугой пик и дразня меня. Прохладные пальцы обхватили мой сосок, потянув его ровно настолько, чтобы довести меня до грани между удовольствием и болью. Ощущение пронзило меня прямо между ног, когда жажда начала нарастать. Я прикусила его губу в качестве платы.

Он резко выругался и отстранился. Он высунул язык, почувствовав вкус крови на губах. Я уставилась на него, приподняв бровь, призывая ответить.

— Ты необузданна в своих желаниях, — сказал он. Я не могла понять его тона, но в его улыбке было что-то порочное. Сюрприз, вызов, развлечение: он делал мысленную пометку о том, что припасет для меня на потом. Его глаза не отрывались от моих, когда он наклонился и положил руку на вершинку между моих бедер. Я прижалась к нему бедрами, пока он смотрел на меня темными и голодными глазами.

Прямо здесь, прямо сейчас, я не была Руби, и я не была зверем. Я была сексуальным существом, поглощенным жгучей потребностью, которая мучила меня каждый божий день, никогда не утоляясь, если не считать слабого облегчения, которое я могла найти собственной рукой под одеялом поздно ночью.

Я наслаждалась давлением его ладони на мои джинсы, когда он тремя пальцами поглаживал меня взад-вперед по шву, ткань блокировала контакт, но позволяла ощущениям возбуждать меня. Я подстраивалась под его ритм, терлась об него. Аллистер бы уступил, но я должна была играть по его правилам. Это была моя работа в этой игре. Брать то, что мне давали. Делать то, что мне говорили. Но я ничего не могла с собой поделать. Я сильнее прижалась к его руке, желая большего.

Его рука остановилась, и из моей груди вырвался стон.