Зато начал формироваться прообраз ОМОНа и возможно, костяка милиции. Сыскной приказ я точно переименую, когда придёт время. Бойцы, особенно Дунин, показали себя с лучшей стороны. Проведём ещё пару тестов и можно поручать им самостоятельнее задания. Хотя пусть займутся нищими. Я дам поручение, чтобы им позволили провести самостоятельное расследование. Заодно дополнительно себя проявят или, наоборот, споткнуться.

Когда рынды снимали меня с повозки, подкатившей к лестнице во дворец, распахнулись двери Грановитой палаты. Оттуда выскочил дьяк, быстро огляделся, заметил меня и ринулся вниз.

— Государь, бояре приняли решение и слёзно молят их выслушать.

Угу. Прямо истекли слезами, бедненькие. Но молодцы, в сутки уложились. Ещё бы понять, чего они там нарешали.

В Грановитой палате было душно, пованивало потом и отдавало другими неприятными ароматами. Надеюсь, бояре не гадили по углам и не сморкались в занавески, по примеру своих европейских коллег? Шучу. Просто нервничаю и ещё не отошёл от происшествия с нищими.

Оглядываю уставших вельмож и останавливаюсь на патриархе. Махинатор тоже здесь! Интересно, Иоаким присоединился к думцам с утра или его позвали, когда грамоту уже утвердили? Впрочем, неважно. С этим деятелем у нас ещё будет беседа, касающаяся многих вопросов. Уверен, что он не успокоится.

— Рассказывай, Фёдор Фёдорович, — приказываю Куракину, когда меня перенесли на трон.

Пожилой князь кивнул дьяку, дабы тот передал бумаги Апраксину и начал вещать.

— Прости нас, государь. Не разобрались мы в расследовании князя Голицына, — оратор удивил меня столь оптимистичным началом, — Бояре долго судили да рядили, но согласились, что нельзя прощать подстрекательства к бунту, приведшие к убийствам и поджогам домов. Ещё и царская семья чуть не пострадала.

Торопиться некуда, поэтому я спокойно слушаю прелюдию, рассматривая уставшие и хмурые лица думцев.

— Алёшка и Алексашка Милославские заслуживают смерти за свои деяния, а князья Хованский и Прозоровский — ссылки в Пустозёрск, — с трудом выдавил Куракин, но далее продолжил нейтральным тоном, — Стрелецкие главы во главе с полковниками Грибоедовым и Озеровым, числом семь человек также должны быть казнены. Кроме них, плахи достойны пятнадцать простых стрельцов и холопов боярских, замеченных в убийствах. Ещё сорок людишек, уличённых в разбое, последуют в Сибирь. Всё имущество виновных передаётся в казну, дабы быстрее выплатить долги. Восемь бояр и два десятка служилых людей из приказов отправляются в ссылку или на дальние рубежи. Иван Милославский и Кирилл Нарышкин готовятся к постригу. Здесь мы над ними не властны. Решение за тобой.

Это прямо праздник какой-то! Только нельзя впадать в эйфорию. Беру бумаги и быстро пробегаюсь по тексту. Братьев Толстых и ещё пяток мутных персонажей бояре всё равно выгородили. Зато главные заговорщики получили максимальное наказание. Странно, что бояре решились на казнь племянников Милославского. Хотя это ведь и ослабление моего клана. Просто Иван Михайлович оказался человеком неумным и одновременно амбициозным. Ему бы договориться с Федей, определить границы дозволенного, и действовать в рамках генеральной, то есть царский, линии.

Вроде всё хорошо, но это обманчивое впечатление. Нельзя давить на бояр, не оставляя пространства для манёвра и лишая надежд устроить будущее детей. Значит, необходимо подкинуть им жирную кость, дабы думцы основательно за неё перегрызлись. Заодно забудут про обиды к царю. Да и не просто так они выдавили из своих рядов с приказами столько людей. Наверняка уже подумывают, кого устроить на тёплые места. Я разве против? Надо только обговорить условия.

— Признаюсь, удивили вы меня покладистостью и суровым отношением к татям, — мысленно улыбаюсь, наблюдая за спектром эмоций на холёных лицах, — Позже я изучу грамоты, и может, кого помилую. Пусть лучше людишки служат на засечной черте и приносят пользу государству. Казнить их всегда успеем. Как отдохнёте, жду от вас решения по новым думцам и главам приказов. Только обдумайте всё хорошо, дабы не предлагать людей бесполезных и глупых. Иначе я назначу своего человека.

Бояре сразу зашевелились, будто трава под лёгким ветерком. Такие слова им по душе. Но есть у меня и ограничения.

— Посольский приказ продолжит возглавлять Василий Голицын, Большую казну передаю Никите Одоевскому, Оружейные и Золотые дела Михаилу Лихачёву. Брат его — Алексей, как выздоровеет, встанет во главе Казённого приказа, а Яков Одоевский — Аптекарского, — оглядываю думцев и заканчиваю речь, — Это не обсуждается и является моим окончательным решением. Всё остальное на ваше усмотрение, включая Большой полк. Князю Голицыну хватит иных дел, дабы заниматься ещё и военными делами.

Бояре не смогли сдержать эмоций. Здесь не нужны слова, хватит выражения некоторых лиц. Кто-то доволен, а иные просто изумлены. Ведь формально князь получил царское неудовольствие и лишён одной из должностей. Для вельмож — это хорошая плюшка. Теперь они могут поставить своих людей на командных постах в армии. На самом деле всё сложнее, ибо ситуация в управлении страной и войсками крайне запутанная. Однако бояре не пройдут мимо возможности усилиться. Заодно перессорятся, на что я очень надеюсь.