Покидая больницу, Купревич передал Егоровой телефон. Изученный во всех подробностях, он не хранил никакой ценной информации. Впрочем, и ее домашний компьютер тоже не содержал ничего ценного, разве что ссылки на различные сайты, посвященные борьбе с бесплодием, но это свидетельствовало лишь об одной, сугубо личной, проблеме, из-за который вряд ли кто замыслил убийство.

— Сейчас что-то выяснять бессмысленно, — разочаровал полковника Казик. — Она ничего не вспомнит и не сообразит, у нее совершенно иное внутреннее состояние, надо немного подождать.

— И снова надо внимательнейшим образом просмотреть видеозаписи, прежде всего касающиеся Егоровой, — отреагировал Купревич.

Дергачеву позвонили, уже вернувшись в аэропорт. Полковник включил громкую связь.

— Значит, данные о группе крови Кондаковой могут храниться в медпункте?

— Да, — подтвердил Дергачев. — По словам Гаврюшина, они ведут учет всех своих доноров. А Нина Григорьевна, похоже, регулярно сдает кровь. Иначе с чего они назвали ее идеальным донором?

— Идеальным донором? — переспросил Казик.

— Ну, так сказал Севастьян.

— Минуточку, минуточку… — Возникла пауза. Купревич посмотрел с любопытством. — Ну, конечно же! — воскликнул Казик. — Не идеальный донор! Универсальный! Да-да, Кондакову назвали универсальным донором! А так называют тех, у кого отрицательный резус-фактор и первая группа крови. Первая, а не третья!

— Н-да?.. — задумчиво протянул полковник. — А я не знал…

— Кондакова не могла… Егорову… — произнес Дергачев. — Я не верю.

— Верю — не верю, это в церковь! — отрезал Купревич. — А нам надо проверить.

Аркадию Михайловичу показалось, что сказано это было без особой убежденности — скорее, для порядка.

А вот к информации о вероятном крупном проекте, который готовит аэропорт и который кому-то очень сильно способен помешать, полковник отнесся очень серьезно.

— Откуда эти сведения? — спросил он.

Дергачев замялся.

— Ну-у… как говорят в таких случаях, сорока на хвосте принесла.

— А точнее?

— Да нет ничего точного, — досадливо сказал он. — Так… на уровне слухов… Может, совершенно пустых…

Казик похлопал полковника по руке и покачал головой. Его молчаливые жесты были весьма красноречивы: Дергачев ничего больше не скажет.

Купревич не стал ни на чем настаивать, перебросился с Дергачевым еще парой фраз и отключился.

— Ну и что вы по этому поводу думаете? — Полковник откинулся на спинку офисного кресла и пару раз крутанулся туда-сюда.

— Я думаю, как и вы, — Казик тоже откинулся на спинку кресла, но крутиться не стал — его офисное кресло это не предусматривало.

— Полагаете, Лавронин?

— Я полагаю, что вряд ли Сергей Геннадьевич случайно подслушал эту информацию где-нибудь в туалете. А коли он никак не хочет рассекретить свой источник, то предположить можно только Юрия Александровича. Опять же, кто, как ни он, способен получить такие сведения? И он явно хотел, чтобы мы тоже их получили, но не напрямую.

— Слишком выкрутасисто, — поморщился Купревич. — Лавронин вполне мог передать все это без всякого посредника.

— Конечно, — согласился Казик. — Но почему-то не захотел. Бросил вам удочку, чтобы вы сами добывали рыбку. А может… у него и нет никакой рыбки, а он просто разведал рыбные места.

— Ну, мы не будем хороводы водить, — решительно заявил полковник, взял телефон, включил громкую связь и через несколько секунд услышал:

— Здравствуйте, Олег Романович.

— Здравствуйте, Юрий Александрович. Хорошо, что пометили мой номер. Ну как ваш радикулит? — поинтересовался Купревич участливо.

— Спасибо, борюсь, — с подчеркнутой вежливостью отозвался Лавронин.

Возникла короткая пауза, Аркадию Михайловичу это напомнило документальный фильм, где показывали, как два буйвола замерли напротив друг друга, изготовившись к схватке. Впрочем, в том фильме схватки не получилось, потому что вдруг появился охотник с ружьем, выстрелил в воздух, и буйволы ринулись в разные стороны.

Казик тоже «выстрелил»: наклонился к лежащему на столе телефону и резко произнес:

— Это эксперт Казик. Сергей Геннадьевич нам все передал.

Полковник метнул в него недоуменно-рассерженный взгляд, но Казик приложил палец к губам и подмигнул.

— Что вы имеете в виду? — спросил Лавронин.

По мнению Аркадия Михайловича, реакция была вполне предсказуемая и лишенная должного артистического таланта.

— Мы с Олегом Романовичем имеем в виду то, что Сергей Геннадьевич ни словом о вас не обмолвился, но мы сразу все поняли. Извините, конечно, но ваши… хитрости… не очень убедительны. Хотите, мы вам расскажем, как поняли, что именно вы поделились информацией с Сергеем Геннадьевичем?