Она была совсем другой, чем еще несколько дней назад, хотя в другую она начала для него превращаться постепенно, вроде бы незаметно, и вот сейчас он понял: эта женщина, похожая на неказистую тряпичную куклу, — для него необыкновенно дорога.

Странно, но он совсем не удивился. Напротив, успокоился. Все то, что его подспудно — вне всякой связи с реальными событиями — тревожило и чему он не мог найти объяснения, вдруг обрело ясность. Ну да, так бывает, причем быстро. Он ведь когда-то, много лет назад, все ясно и быстро понял про девочку, которая стала его женой. А потом все ясно понял про женщину, которая расхотела быть его женой, правда, получилось это не совсем быстро, а потому мучительно.

Сергей Дергачев, по словам уже бывшей жены, слишком часто маялся и, чего никак не ожидал, заставлял маяться близких. А все потому — он наконец это понял, — что всегда хотел ясности. И вот теперь он обрел ясность в своем отношении к женщине, которую еще несколько дней назад воспринимал как совершенно чужую, а теперь — как очень близкую.

Однако у него не было никакой ясности — кто и зачем пытался убить эту женщину. Вот что страшно.

Он всегда обращался к ней на «вы» и по имени-отчеству, а тут сказал:

— Оля… ты ничего не бойся.

Ему показалось, что именно эти слова, а не вопросы о самочувствии, самые правильные.

Она всегда обращалась к нему на «вы» и по имени-отчеству, а тут сказала:

— Сережа… я не боюсь. Ты ведь меня уже однажды спас… И Нина…

«Еще не спас. Но обязательно спасу», — подумал Сергей.

— Оля, врач мне дал мало времени. А я должен тебя спросить… а ты должна вспомнить… ну… попытаться. Ты была в пассажирском терминале в тот день…

— Да, я уже говорила следователю… Я была… но я ничего особенного не заметила… — прошептала она.

— А как ты вообще там оказалась?

Она слабо улыбнулась:

— Я часто хочу к Рустаму… там самый вкусный кофе… Самый вкусный вообще в городе…

«Надо будет внимательно изучить, что происходило в те минуты, когда она просто сидела лицом к залу и пила кофе», — отметил для себя Дергачев, вслух же произнес:

— Ты сидела и смотрела в зал.

— Машинально… Я не приглядывалась…

— А потом появился директор, и ты спряталась за дерево. Почему?

Ольга смутилась.

— Я не хотела попадаться ему на глаза… Я не знала, как он отреагирует… В рабочее время я пью кофе в общем терминале… Хотя в нашем зале есть свое кафе и у нас в служебке есть хорошая кофемашина…

— И что? — не понял Сергей.

— Ну-у-у… — протянула она, явно испытывая неловкость. — Прежний директор бы и внимания не обратил, а нынешний… Он, мне кажется, любит, чтобы все было по протоколу… Чтобы каждый знал свое место и соблюдал свой статус… Он несколько раз о чем-то на эту тему говорил… Он бы не допустил, чтобы дежурные из общего терминала пришли в кафе нашего зала… И ему бы не понравилось, что я пришла в кафе общего терминала… Ну, мне так кажется…

— Понятно, — кивнул Дергачев. — А зачем ты… — он слегка запнулся, но продолжил: — подглядывала из-за дерева?

— Я ждала, когда директор уйдет. Мне надо было возвращаться… Я видела, как его чуть не снесла женщина с чемоданом… она колесом наехала на ботинок директора, и директору, по-моему, это сильно не понравилось, потому что у него ботинки из светлой замши… Хотя, наверное, вообще мог упасть, но его какой то парень подстраховал…

Ольга не рассказала ничего принципиального — Дергачев и сам многое видел на записях. Ничего особенного не смогла вспомнить.

Заглянул врач, сказал строго:

— Заканчивайте свидание, больной надо отдохнуть.

— Да-да, — кивнул Сергей. Взял Ольгину ладонь — с тонкими, почти безжизненными пальцами, — и прижал к своим губам. Прошептал: — Ничего не бойся.

— Я не боюсь, — прошептала в ответ она и погладила пальцами его губы.

По дороге в аэропорт Дергачев позвонил Казику, разочаровал его отсутствием новой информации. Увы…

Около здания САБа встретил Гаврюшина.

— Ну как, Сергей Геннадьевич? — спросил Севастьян.

— Никак, — последовал ответ.

— Жаль, что Ольга Валерьевна — женщина, — с явным разочарованием констатировал Гаврюшин.

— Это еще почему? — не понял Дергачев.

— Потому, что есть одна идея… — с заговорщицким азартом заговорил старший лейтенант.

Только часа через два Сергей смог вернуться к видеозаписям, чтобы (как сам для себя определил) тщательно посмотреть по миллиметрам и по секундам. Начиная с того момента, как открылась дверь, соединяющая VIP-зал с общим терминалом, которой никогда не пользовались пассажиры, а только сотрудники, и появилась Ольга Егорова. Он двигался маленькими шажочками, параллельно подключая записи с других камер, но пока не обнаруживал ничего более или менее интересного. Обычная жизнь аэропорта.