Егорова оказалась совершенно неожиданной проблемой. И прежде всего потому, что непредсказуемой. Она ничего не сообщила следователям. И тут было два варианта. Либо она решила воспользоваться информацией для своих личных целей, и самое очевидное — шантаж, либо она не придала значения увиденному, но в любой момент могла все сообразить. Он тут же связался с Ларисой, которая успела вернуться домой.

— Нельзя рисковать, вопрос надо решать радикально, — сказала Лариса и уже в воскресенье появилась в Губернске.

Огородов легко узнал, где живет Егорова, и в понедельник вечером под совершенно благовидным предлогом задержал ее на работе допоздна. План был простой: нападение обычного грабителя. Но все сорвалось из-за собачонки, выскочившей в самый неподходящий момент. Да, Лариса обнаружила, что слегка поранила руку, но решила, что зацепилась за куст, когда убегала от агрессивной псинки. Огородов ждал, что Егорова обратится в полицию, но она обратилась только к Дергачеву из-за потерянного пропуска, который оказался у Ларисы и который та выбросила в кусты метрах в трехстах.

Когда именно Лариса проникла в квартиру Егоровой и подсыпала яд, Огородов не знал, но, по идее, в среду начальницу VIP-зала должны были найти мертвой. Однако она появилась на работе живой и здоровой, вызвав у Валерия Леонидовича настоящее изумление. Впрочем, в мимолетном разговоре с администратором VIP-зала он выяснил, что Егорова провожает на рейс родителей, с которыми приехала из города. Но утром в четверг московский следователь, предварительно вытянув всю душу выяснением отношений директора аэропорта с Марадинским, проинформировал, что Егорова в больнице. Пусть совсем не здорова, но жива. И это уже вызвало настоящее смятение. Заговоренная она, что ли?

— Мы устроили вам провокацию. Нашли хороший повод сообщить, что на ночь увезем Егорову домой, а утром Аркадий Михайлович проведет сеанс гипноза. — Купревич кивнул в сторону Казика, который сидел у стеночки с видом нахохлившегося попугая. — И вы, к счастью, правильно отреагировали.

Правильно отреагировал!..Самым идиотским образом отреагировал. Повелся на провокацию, как последний дурак. Впрочем… Он привык все тщательно обдумывать и взвешивать, а тут времени не было совсем. И он был уверен, что вне всяких подозрений.

Валерий Леонидович внутри весь бурлил от ярости, но внешне «держал лицо»: спокойное и уверенное. Вот мгновенно делать соответствующее лицо, зажимать в кулак эмоции он как раз умел. Особенно в критические моменты. А сейчас был, пожалуй, самый критический момент в его жизни.

— Да, я правильно отреагировал, — подтвердил он. — Вы, судя по всему, обманули меня с «личным делом» Егоровой, а я обманулся и разрешил вам его предоставить.

— Нет, — покачал головой Купревич. — Совсем другое. Вы срочно поехали в город, чтобы связаться с Мальцевой. Мы за вами проследили, на всякий случай даже «жучок» под вашу машину подложили. Свой основной телефон вы оставили в кабинете, а с собой взяли резервный, тот, с которого разговаривали с Мальцевой, обычно он у вас выключен, но есть деталь — у него несъемный аккумулятор, а потому он всегда был пусть в глубоко спящем, однако в действующем режиме. И то, что именно он всегда находился рядом с вами, мы докажем.

Черт подери! Валерий Леонидович всегда считал, что хорошо разбирается в гаджетах, но вот о такой детали, о несъемном аккумуляторе, даже не подумал. Впрочем, с Ларисой он разговаривал через мессенджер, пусть попробуют что-нибудь доказать.

— Вы доехали до бизнес-центра «Радуга», — продолжил полковник, — сели в кафе, где есть бесплатный вайфай, и за чашкой кофе переговорили с Мальцевой. Разумеется, выбрали столик, чтобы рядом никого не было, и говорили тихо. Но мы все услышали. Когда вы кофе заказывали, мимо прошла женщина и не менее ловко, чем Мальцева у вас из кармана нож вытащила, прилепила к столешнице вашего стола «жучок». Так что вот ваш разговор дословно. — Купревич взял со стола лист бумаги, поправил очки, принялся читать: — «Ее сегодня привезут вечером домой. Чтобы она переночевала дома. А утром с ней будет работать гипнотизер. Постарается у нее из головы вытащить, что она видела. Они уверены, что она все видела. Да. Да. Кстати, днем к ней поедут, может, уже поехали делать уборку. Разумеется, не останутся».

Валерий Леонидович никогда не играл в карты. Вообще в них ничего не понимал. Но ему нравился покер. Не как игра, а как принцип — когда многое зависит от того, насколько человек умеет владеть собой, блефуя или просто поймав удачу. Он никогда не учился покеру, но учился вот этому умению — ни взглядом, ни жестом, ни вздохом не показывать то, что есть на самом деле. Игрок, впадающий в панику, почти наверняка проиграет. Игрок, умеющий хорошо блефовать, может выиграть даже с самыми слабыми картами.

— В том, что вы мне зачитали, нет ни имени Егоровой, ни малейшего намека на ее убийство. — Огородов даже позволил себе легкую улыбку. — Полагаю, у вас нет сомнений, что я никого не убивал и даже не пытался. И все, что заявляет ваша Мальцева, — это всего лишь ее слово против моего. У вас нет ни одного доказательства моей причастности ко всему этому. А самое главное — у вас нет объяснения: зачем мне, новому генеральному директору, который, не скрою, хочет показать себя с наилучшей стороны, понадобилось устраивать убийство в своем аэропорту. Какой у меня мотив?