И тут Дергачев вспомнил про Гаврюшина, который заявил: жаль, что Ольга Валерьевна — женщина. Сергей удивился: почему? А потому, загорелся азартом старший лейтенант, что, если человека пытались убить дважды, значит, очень нужно, а если дважды произошла осечка, то обязательно попытаются это сделать в третий раз. Но когда и как это произойдет? Так вот отличный способ — устроить провокацию! Взять на живца! И если бы на месте Ольги Валерьевны был мужчина, он, Севастьян Гаврюшин, предложил бы в качестве живца — себя.

— Нужно устроить провокацию, — сказал Дергачев. — Не знаю — как, но нужно выманить киллершу.

— Пожалуй… — кивнул Купревич.

— Я надеюсь, вы не собираетесь использовать Ольгу Валерьевну? — всполошился Казик.

В воскресенье днем операция-провокация была полностью подготовлена. Пришлось посвятить в некоторые детали Кондакову. Без нее было бы весьма сложно провести незаметно в квартиру Ольги женщину-офицера из техотдела, а также найти место для засады группы захвата. Сергей нисколько не сомневался в готовности Кондаковой помочь, однако опасался, насколько яростная Нина Григорьевна сумеет сохранить выдержку. Кондакова, однако, с ходу проявила себя как четкий, дисциплинированный, практически образцовый командный игрок. Единственное, о чем заявила непреклонно: если в ее квартире будет сидеть группа захвата, то она приготовит для них еду. «Голодные мужики — ненадежные бойцы». Купревич при этих словах хмыкнул, а Казик посмотрел на Нину Григорьевну почти с нежностью.

К вечеру воскресенья поступила аналитическая записка, в том числе от московских спецов, составленная прежде всего на основе данных, которые передал Никита Старчук. Дергачев плохо разбирался в тонкостях бизнес-схем, но понял главное: «АвиаАльянс» затевает какую-то крупную и очень хитрую аферу, где козырь — аэропорт. А основной исполнитель — генеральный директор Валерий Леонидович Огородов.

— Деньги любят тишину… А денежные аферы еще и густой туман… И совсем не любят громкие скандалы у всех на виду… — задумчиво произнес Купревич.

— В данном случае это не совсем так. В данном случае это чистая психология. Уверяю вас, — сказал Казик.

— Мы задержали Ларису Николаевну Мальцеву.

Полковник Купревич внимательно посмотрел на генерального директора Огородова, но тот весьма натренированно выдержал взгляд. Только чуть приподнял брови в знак не слишком волнующего удивления.

— А кто это?

— Киллер, которую вы наняли для безадресного убийства в аэропорту и вполне адресного убийства Ольги Валерьевны Егоровой.

— Чушь какая! — На лице Огородова отразилось не, казалось бы вполне естественное, возмущение, а брезгливость. — Я не могу это воспринимать серьезно.

— Напрасно, — вполне миролюбиво сказал Купревич. — Мальцева оказалась достаточно разумной. Ей вполне хватило результатов анализа крови, которую она совершенно случайно оставила на сумке Егоровой, видео в аэропорту, на котором с помощью специальной программы удалось все же восстановить ее загримированную внешность, а самое главное — ее поймали на месте преступления, когда она пыталась подложить взрывчатку в кровать Егоровой. На этом фоне попытка отравить сок в квартире Егоровой, что, признаюсь, доказать будет сложно, — всего лишь дополнительная деталь. В общем, Мальцева подписала признательные показания.

— Вы поймали преступницу. Но при чем здесь я?! — на сей раз возвысил голос Огородов.

— При том, что она пошла на сделку со следствием. Конечно, лучше быть убийцей-одиночкой, нежели наемным киллером, однако Мальцева явно не захотела, чтобы мы копались в ее прежней жизни, поняла, что это выйдет дороже, нежели дать показания на вас. Тем более, что мы ей весьма внятно показали связь с вами.

Связь с ним… Вообще-то она началась весьма благородно. Просто однажды Валерий Леонидович не прошел на улице мимо старика, у которого прихватило сердце, вызвал «скорую», позвонил его внучке — в общем, поступил как приличный человек. А спустя некоторое время оклемавшийся старик, которого звали Иннокентием Сергеевичем, и его внучка Лариса зазвали Огородова в гости. Благодарили, даже денег предлагали, обещали при надобности оказать максимальную помощь, однако он вновь повел себя как приличный человек — благодарность принял, от денег отказался, а на обещанную помощь отреагировал вежливым, но равнодушным «спасибо». Чем они могли пригодиться? Да ничем.

Уже на улице его нагнала Лариса. Спросила:

— Вы, Валерий Леонидович, наверняка решили, будто мой дед — обычный старик, а я — обычная девица?

Огородов что-то невнятное пробормотал — дабы опять-таки выглядеть приличным человеком.

— Мой дед в девяностых годах был, как говорится, широко известен в узких кругах. В криминальных, — уточнила Лариса. — Он решал проблемы… Только были решалы мелкие, средние и крупные. Так вот дед был из о-о-очень крупных. При этом дед никогда не сидел и даже не привлекался. Высший пилотаж!

— И вы мне вот так открыто об этом рассказываете?! — изумился и даже несколько испугался Огородов.

— А чем я рискую? — усмехнулась девушка. — Вы в полицию пойдете? С чем?

— Да никуда я не собираюсь идти… Просто не ожидал… Даже растерялся, — признался он.

Лариса удовлетворенно кивнула.

— Дед от всяких дел давно отошел. Возраст… да и сердце… Но я — при делах. — Она помолчала и добавила: — Причем я специализируюсь на радикальном решении вопросов. — Вновь помолчала и спросила: — Вы меня поняли?