— Помощь нужна только одна, — сказал Купревич. — Разрешите на некоторое время отлучиться с работы Нине Григорьевне Кондаковой. Мы хотим ее попросить привести в порядок квартиру Ольги Валерьевны. Там все-таки побывало достаточно людей, натоптали, что-то испачкали…

— Никаких проблем, — заверил Огородов.

Через полчаса к дому Егоровой подъехала машина, из которой выгрузили приспособления для уборки, а также небольшую стремянку, одетые в рабочие комбинезоны Кондакова и девушка.

— В двух квартирах на этаже никого нет, все на работе, — сказала девушке Нина Григорьевна. — Дома могут быть только старики, которые живут напротив, но я их отвлеку, зайду к ним малость поболтать.

Старики, однако, тоже отсутствовали, и девушка без помех установила в зазор около электрощитка крошечную видеокамеру, направленную на дверь Егоровой. С самой двери она сняла ленту, которая опечатывала квартиру. Последующие два с половиной часа Нина Григорьевна занималась уборкой, а девушка устанавливала по всей квартире камеры, регулярно с кем-то связываясь и уточняя детали.

Через полтора часа после отъезда Кондаковой группа наружного наблюдения передала сигнал готовности — к подъезду подошел парень в черной куртке с длинными, почти полностью закрывающими ладони рукавами, с надвинутым на голову капюшоном и в дымчатых очках. Парень быстро, через ткань рукава, набрал подъездный код, точно так же, через ткань, открыл дверь.

Трое омоновцев, с утра засевшие в квартире Кондаковой, мгновенно отодвинули чашки с недопитым бульоном и блюдо с заботливо приготовленными Ниной Григорьевной пирожками.

Судя по тишине в лифтовой шахте, парень отправился на нужный этаж по лестнице.(Это было самым опасным моментом, причем для всех, — несмотря на рабочее время, кто-то из жильцов вполне мог тоже оказаться на лестнице, но, к счастью, обошлось.) Перед последним пролетом парень остановился, огляделся, прислушался и едва ли не принюхался. После чего, буквально в два прыжка одолев ступеньки, оказался у двери Егоровой и, еще раз внимательно оглядевшись, а также надев перчатки, дважды позвонил в звонок. Ответом была тишина. В считанные секунды парень открыл дверь неким подобием отмычки и закрыл ее за своей спиной.

В квартире у входа лежал коврик, обработанный специальным составом, который должен был оставить на подошвах невидимые простому глазу следы. Однако тайный гость проявил исключительную предосторожность: перешагнул коврик, аккуратно встав на ламинат, вытащил две пары плотных бахил, натянул их на ботинки, после чего вынул из кармана куртки полиэтиленовый пакет с тряпочкой и тщательно протер место, куда ступил без защиты.

Парень быстро и тихо обошел квартиру и направился в спальню. Аккуратно откинул край покрывала и приподнял толстый матрас, лежащий на деревянных кроватных рейках. Расстегнул молнию матрасного чехла, не снимая с плеча сумки, вытащил плоскую коробочку с проводками и с особой осторожностью положил ее между чехлом и нижней частью матраса. После чего вновь все привел в первоначальный вид.

«Взрывчатка, — сказал наблюдавший через видеокамеры за происходящим в квартире Купревич. — Похоже, достаточно просто сесть на кровать, и все взорвется».

«Работаем», — отдал команду находившийся рядом ОМОНовский майор.

Парень подошел к двери, посмотрел в «глазок», прислушался и выскользнул на площадку. И тут же почувствовал, как чьи-то крепкие руки безжалостно швырнули его лицом на кафельный пол…

В принципе все уже было готово накануне, но надо было дождаться понедельника. Неугомонный Севастьян Гаврюшин подсказал пусть не слишком оригинальную, но эффективную идею — устроить провокацию. Хитроумный Казик придумал аж целых три сценария. Сработал самый первый, поддержанный Дергачевым, который уже успел столкнуться с занудной перестраховщицей Тиминой — она согласилась допустить начальника САБа к «личным делам» его же сотрудников, предварительно выдав целый ряд инструкций и заставив подписать несколько документов.

И в субботу, и в воскресенье Сергей ездил к Ольге, держал ее ладошку в своей руке, и она не пыталась высвободиться, что-то рассказывал о своей жизни, а она о своей, на вопросы о делах отвечал туманно, но она не настаивала на подробностях. Сам Сергей ничего по делу у Ольги не пытался выяснить — это уже было без надобности. Все уже было и так ясно. Еще в пятницу вечером, когда Сергей делился своими соображениями с Купревичем и Казиком.

— Вот видите. — Дергачев увеличил кадр. — Это женская рука.

— Да, — согласился Купревич. — Наши спецы уже обратили внимание на этого парня, но женскую руку не заметили. Он, пусть пока будет «он», приехал в аэропорт на обычном автобусе, потолкался в терминале, затем вышел на привокзальную площадь и уехал опять-таки на обычном автобусе. Никуда не улетал, никого не встречал, спрашивается: что тут делал? Но при этом на несколько минут исчезал из камер. Почти тогда же, когда Марадинский спустился в туалет.

— Там оказалась мертвая зона. По обе стороны от лестницы в цоколь, вдоль ограждений. Примерно метр шириной. Я, когда начал работать, проверял видеокамеры, но на эту зону не обратил внимания, — досадливо произнес Дергачев.