Рэйчел призналась, что ее тоже измучил кошмар: ей привиделось, будто она увидела Грэма, сидящего за рулем своего “кадиллака”, окутанного бензиновыми выхлопами, и правящего прямо в вечность. У “кадиллака” вполне могло закончиться горючее, объяснила она свою тревогу. И если соседи не услышат приглушенного рокота мотора до того, как это произойдет, то возможно, что Грэм просидит за рулем несколько дней, распухая, разлагаясь, покрываясь мухами, откладывающими личинки, пока вонь из гаража не заставит кого-нибудь вызвать полицию. Так вот, забитые личинками ноздри Грэма и завершили очаровательный кошмар, с чем она и проснулась.

— Не могли бы мы позвонить в полицию, притворившись, будто это соседи, и сказать, что озабочены тем, что творится в его гараже? — спросила Рэйчел.

— Нет. Потому что полиция теперь компьютерно записывает и определяет все поступающие звонки. На тот случай, если кто-нибудь позвонит и сообщит о чем-нибудь срочном и не оставит номера своего телефона. Если бы мы позвонили из дома Грэма или уличной будки, полиция бы сразу поняла, что никакой это не сосед. Так как нам неизвестно, чего добиваются убийцы Грэма, то лучше оставить все, как есть, и пустить все по их сценарию.

Сэвэдж вел арендованный “таурус” прочь из города.

Рэйчел погрузилась в раздумчивое молчание. Акира спал на заднем сидении.

Собираясь воссоздать предыдущее путешествие в Горный Приют, Сэвэдж выехал из Манхэттена по мосту Джорджа Вашингтона и, попав в Нью-Джерси, отправился вперед по шоссе “Интерстейт-80”. Через двадцать минут он начал разглядывать мотели, особенно пристально наблюдая за въездом.

“Холидей Инн”. “Вест Уэстерн”.

— Вот, — наконец произнес он. — “Ховард Джонсон”. Именно здесь Камичи попросил меня обменять чемоданчик. И это меня озадачило.

Октябрьский день был на удивление чист, и солнце рассеяло холод прошедшей ночи. Выехав из Нью-Джерси в Пенсильванию, они увидели, что шоссе начинают обступать скалы. Через полчаса клифы сменились горами.

Рэйчел стала успокаиваться.

— Всегда любила осень. Листья меняют цвет.

— Последний раз, когда я здесь проезжал, на деревьях даже почки не набухли. Везде лежали заплаты снега. Покрытого грязью снега. Стояли сумерки. Облака казались угольной пылью. Поднимайся, Акира. Просыпайся. Скоро свернем с шоссе.

Сэвэдж повел “таурус” к выездному уклону. Он ехал точно так, как шесть месяцев назад, выискивая путь в лабиринте узеньких дорожек, и, наконец, обнаружил дорожный знак: МЭДФОРД ГЭП.

Городок был маленький. Убогий. Движения на дорогах практически никакого. Несколько пешеходов. На большинстве витрин магазинов — ставни.

— Акира, по-моему, мы ехали этим путем, а?

— Мы приехали сюда после наступления темноты. Кроме горящих фонарей, я практически ничего не видел. После главного перекрестка мы свернули налево.

— Вот этот знак. — Сэвэдж ударил по тормозам и свернул на трехполосную горную дорогу. Она завернула, выводя их обратно к Мэдфорд Гэпу.

— Судя по всему, это не главный перекресток, — Сэвэдж проехал дальше. — Здесь. Ага. Вот он.

Возле светофора он повернул налево и стал подниматься по пологой извилистой дороге. Шесть месяцев назад грязь и снег на обочинах испугали его: как бы не встретились едущие навстречу автомобили — свернуть было некуда. Дорога была настолько узкой, что он рисковал быть опрокинутым к придорожным деревьям.

Но сейчас, как и тогда, сверху не спустилась ни одна машина. Слава богу, что, как и полгода назад, грязная дорога была суха и укатана. А в дневном свете он видел, куда свернуть, если бы кто-нибудь и поехал наперерез.

Он проехал крутой поворот, вывернув к одиноким домишкам, опоясанным густым лесом.

— Ну, Рэйчел, сейчас ты увидишь. Такое необычное здание… В нем намешано столько стилей. И тянется примерно на пятую часть мили.

Он перевалил за гребень горы, завернул за скалу и нажал на тормоз, почувствовав, как ремень безопасности впился в грудь. “Таурус” занесло.

Он смотрел, не веря глазам.

Дорога закончилась. Дальше за ней ничего не было. Только валуны и яркие, как игрушки, деревья.

— Что?

— Ты снова поехал не по той дороге, — сказал Акира.

— Нет. Это именно та дорога. — День против ночи. Ты не можешь быть уверен на сто процентов. Попробуй еще разок. Сэвэдж попробовал.

А когда перепробовал все дороги, сворачивающие налево после Мэдфорд Гэпа, остановился у придорожной таверны.

Возле входа стояла компания мужчин. Они поправляли шляпы и кепки и сплевывали на дорогу коричневую от жевательного табака слюну.