Это не могло быть совпадением, но, тем не менее, было. Именно я первой ему написала, и при этом не раскрывала свое имя. Это разрушило все теории заговора, которые хотел создать мой разум.

– Нет. До сегодняшнего дня я не знала о существовании «Харкнесс». И я не… – я заколебалась. – Я не посмотрела твое полное имя. Даже прошлой ночью, после того как мы встретились.

Это казалось неправильным, так как он не знал моего. К тому же, я обычно не хочу знать что-то о мужчинах, с кем имею одноразовый секс.

– Ладно, – он пригладил волосы, но они стали еще растрепаннее.

«Наверное, эффект потолка», – подумала я (прим. эффект потолка – когда одно и тоже действие достигает предельного максимума и больше не оказывает нужный эффект).

– Я тоже не знал, – сказал Эли, вероятно, понимая, что я рассматривала такую возможность.

Если бы Эли занимался корпоративным шпионажем, я была бы ужасным выбором, поскольку была самым незаметным звеном в огромном механизме под названием «Клайн».

И все же он был здесь. Смотрел на меня так, словно ничего другого в мире не существовало.

– Все в порядке. Это не имеет значения, – он махнул рукой, и я заметила номер, который нацарапала у него на ладони. Цифры не стерлись, но выцвели, как будто он намеренно избегал тереть их, когда мыл руки.

– Это ничего не меняет, – добавил Эли.

– Ничего?

– Между нами, – он улыбнулся своей потрясающей улыбкой, которая говорила: «Эй, я хороший парень, выросший, в окружении любви и уверенностью в своей ценности».

– Я поговорю с отделом кадров, но не думаю, что это вызовет какой-либо конфликт интересов. Мы...

Эли остановился, поэтому я склонила голову набок и сделала любопытный шаг к нему, входя в новое гравитационное поле. Его тело не было причиной, по которой я решила написать ему сообщение, но я не могла отрицать, что оно было красивым. Крупное телосложение. Накаченные бицепсы, которые ожидаешь увидеть у спортсмена, а не у человека, зарабатывающего на жизнь работой за письменным столом.

– Мы? – подтолкнула я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его ресницы затрепетали.

– Вчера вечером ты, кажется, интересовалась нами.

– Да, – я прикусила щеку. – Но тогда я понятия не имела, что ты пытаешься украсть компанию, в которой я работаю.

Внезапно температура в зале упала. Напряжение спало, мгновенно став враждебным.

Челюсть у Эли дернулась, и он сделал шаг вперед. Внешне он оставался веселым, но мускулы были напряжены.

– Украсть компанию? – он сделал вид, что обдумывает мои слова. – Это серьезное обвинение.

– Как говорится, если обувка подходит…

– Очень сильно жмет, – он посмотрел мне в глаза.– «Харкнесс» ворвался в дом в лыжной маске? Именно это делают воры.

Я не ответила.

– Разве мы присвоили чужую собственность, не предложив компенсации? Получили ли мы что-нибудь хитростью? – он пожал плечами. – Я так не думаю. Но если ты подозреваешь нечестную игру, то есть несколько инстанций, которым можешь сообщить о нас.

Я считала себя рациональным человеком, и рационально понимала, что он прав. И все же то, что Эли оказался из «Харкнесс», было похоже на личное предательство, даже несмотря на то, что мы провели вместе едва ли час. Возможно, проблема была в том, что я рассказала ему о Винсе, рассказала больше, чем следовало, потому что ... потому что он мне понравился. Мне понравился Эли.

«В этом вся суть».

Теперь, когда наконец-то призналась самой себе, я могла отпустить это. Отпустить его. Какое облегчение.

– Мы ничего не крали, Ру, – тихо сказал Эли. – Мы просто купили кредит, фактически дали взаймы «Клайн», и теперь следим за тем, чтобы наши инвестиции окупились. Вот и все.

– Я понимаю. И скажи мне, это нормально, что высокопоставленные сотрудники частной инвестиционной компании проводят собеседования с сотрудниками на месте?

Его губы дрогнули.

– Ты эксперт по финансовому праву, доктор Зиберт?

– Похоже, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

– Как и ты.

Мы молча смотрели друг на друга. Когда я больше не могла этого выносить, молча кивнула и повернулась, чтобы...

Его рука сомкнулась на моем запястье, и я возненавидела, возненавидела электрический разряд, пробежавший по моим нервным окончаниям. Еще больше я возненавидела то, как он мгновенно отпустил меня, как будто тоже обжегся.