– Но не стоит ждать, что ты меня поддержишь. Знаю-знаю, – она вздохнула. – Как прошло вчерашнее свидание?

– Было… – Боже, все так запутано, что единственное, что он смог сказать: – Хорошо.

Потому что это было правдой. Быть с Ру, даже просто поговорить, было здорово. Разве это, черт побери, не выглядит жалко?

– Встретишься с ней снова?

Он подумал о завтрашнем дне.

– Может быть.

Эли сосредоточился на еде, затем на рассказе Майи о ее уроке вычислительной физики, затем на мягком похрапывании Тини, доносящемся из-под стола. А затем сказал себе, что если не может избегать Руту Зиберт, то должен, по крайней мере, стараться думать о ней немного меньше.

ГЛАВА 7. К СЧАСТЬЮ, ЭТО СОВСЕМ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО

РУТА

У меня всегда были сложности с едой. В те дни, когда планировала провести в лаборатории несколько часов, я обязательно завтракала, чтобы к полудню не было ощущения, что грохнусь в голодный обморок. Работа в лаборатории, как правило, начинались очень рано, и был большой риск проспать. Это означало, что у меня не было времени сесть и поесть нормально.

Что в свою очередь означало массу гребаных страданий.

Нормальный человек просто купил бы какой-нибудь снек в торговом автомате или готовый сэндвич. Но я не была нормальной, по крайней мере, когда дело касалось еды. Быстрый перекус, перекус на ногах, перекус на ходу – все это могло стать причиной обострения моего тревожного расстройства. И в любой день я бы предпочла этому голод.

Чтобы поесть, мне нужно было время и покой. Мне нужно было видеть еду и знать, что после того, как съела кусочек, меня ждет еще больше. Мои проблемы были глубоко укоренившимися, многослойными, и их не поймет тот, кто не прятал в укромном месте просроченный «Твинки», и кто не ссорился с братом или сестрой из-за последнего черствого крекера.

Признаться, я и не пыталась кому-то это объяснить. Тиш и так знала, как и мой психотерапевт, и я не представляла, кому еще захотелось бы выслушать историю моей болезни. В конце концов, я не голодала уже более десяти лет, и должна была давно покончить с этой ерундой.

Но, увы, что этого не случилось.

В то утро я облажалась по полной программе: проснулась поздно после беспокойного ночного сна, слишком долго простояла под горячим душем, забыла ключи от машины дома, и под конец встретила на парковке Саманту из отдела по обеспечению качества, которая хотела узнать у меня, как у «любимицы Флоренс», будем ли мы в скором времени все дружно бомжевать в подземном переходе.

Еда – последнее, о чем я думала, когда вошла в лабораторию, опоздав на пятнадцать минут, и увидела там… его.

Такой весь из себя расслабленный, он припарковал свою задницу на табурете, и ждал меня.

Мы смотрели друг на друга с одинаково напускным равнодушием. Не удосужились поздороваться или, не дай бог, спросить: «Как дела?». Мы просто смотрели, и смотрели, и смотрели в мертвенной тишине раннего утра, пока от его блуждающего по мне взгляда и расширенных зрачков, у меня не начало покалывать кожу.

Я не гордилась тем, как вела себя накануне: не потому, что он не заслуживал этого за то, что собиралась сделать его компания, а потому, что ненавидела терять контроль. Мир – постоянный, бурлящий водоворот, и мои эмоции – единственное, чем я могла управлять, а Эли Киллгор мог с легкостью это у меня отнять.

– Почему? – спросила я без экивоков. Дипломатический этап нами был уже давно пройден.

– Хотел услышать о твоей работе, – его голос был глубоким, более хриплым, чем вчера.

«Похоже, он тоже не жаворонок».

– Ты договорился об этой встрече с Флоренс?

Он сжал челюсти.

– Нет.

– В таком случае...

– Однако ваш главный юрисконсульт договорился.

Настала моя очередь напрячься.

– Это не самое удачное время. Я собираюсь начать эксперимент, за которым нужно постоянно наблюдать.

– В чем заключается эксперимент?

Я прикусила губу и тут же пожалела об этом, когда глаза у Эли потемнели.

Мы вдвоем в одной комнате – это опасно.

– Я создала новый тип защитного покрытия для фруктов и овощей. Это невидимое вещество, которым я покрываю продукты. Затем замеряю, насколько это продлевает срок хранения при разных условиях.

– Например?

– Сегодня тестирую во влажной среде. Так что вряд ли смогу...

– Из чего сделан этот слой?

Это было бессмысленно. Я подавила вздох.

– Основной компонент выделяется из ракушек и комбинируется с молочной кислотой.

Глаза Эли засияли весельем; он явно смеялся надо мной. Внезапно я снова стала той неловкой девушкой, которая ни черта не разбиралась в нюансах межличностного общения, и не понимала, почему люди смеются над тем, что она сказала. Казалось, весь мир понял шутку, и я одна не догоняла и безбожно тормозила.