Рута не складывала аккуратно одежду, которую снимала, а просто клала на деревянный стол. И пока она раздевалась, все еще глядя в окно, она начала говорить:

– Мой первый раз случился на первом курсе колледжа с парнем, имя которого я либо забыла, либо так и не узнала. Соседки по комнате хотели устроить вечеринку перед зимними каникулами. Они пригласили ребят, которые пригласили других ребят. Одним из них и был этот парень. Честно говоря, у него неплохо получалось. Он знал, что делать, и в этом мне действительно повезло. Я заснула, а когда проснулась, его уже не было. Он не оставил записки, не попросил мой номер. Мои соседки продолжали говорить, как ужасно, что мой первый раз был с таким придурком. Даже Тиш, когда я рассказала ей об этом по телефону, была в ярости. А у меня не хватало смелости сказать, что я не злюсь, а испытываю облегчение. Мы с этим парнем получили друг от друга, что хотели, и разошлись в разные стороны, прежде чем все могло пойти наперекосяк. – Она сняла серьги, и когда наклонила голову, их взгляды снова встретились.

Рута наконец-то повернулась к нему, и Эли мог только смотреть и смотреть… на ее полностью обнаженное тело. Отныне он был ее слугой. Сделал бы все, что она хотела. Ему пришлось завести руки за спину и прижать к стене, просто чтобы не прикасаться, не хватать, не брать.

– Что случилось? – спросила Рута.

Он не мог отнести ее фигуру к какому-либо типу. Она напомнила фигуры актрис из фильмов, которые смотрела его бабушка. Он мечтал о них, когда секс был всего лишь туманным представлением.

«Знойная красотка», – наконец, он нашел определение.

Округлые бедра, маленький мягкий животик, покатые плечи, гладкие ноги и по-настоящему сочные, великолепные сиськи. Возможно, из-за предвкушения последних нескольких дней, Эли считал, что не видел ничего настолько прекрасного за все годы своего пребывания на этой чертовой планете. Он видел многих женщин, все они были сложены по-своему, и все они были прекрасны, но Рута казалась...

«Чертовски пикантной», – подумал он и рассмеялся над собой. Несколько дней возбуждения, и он был готов написать гребаный сонет о ее заднице. Ее пышной, эффектной заднице.

Он слегка дернулся, когда это гребаное произведение искусства двинулось к нему.

– Что? – Рута вопросительно подняла брови.

Она уверенно выставляла свое тело напоказ, и эта ее непринужденная уверенность подняла его возбуждение еще на одну ступеньку, хотя Эли думал, что больше уже некуда.

– Ничего. Ты выглядишь…

«Потрясающе, мило, очаровательно, охренительно…»

– …хорошо.

– Спасибо. – Руте, кажется, понравился комплимент, и ему захотелось сделать ей еще миллион. Выбить на стенах сгоревшей Александрийской библиотеки.

– Тебя устраивают ограничения, о которых я писала в приложении?

Он кивнул, вспомнив сообщение, которое возмутительно часто перечитывал за последние несколько дней. Эли выучил его наизусть, и когда он умрет, студенты-медики обнаружат, что на его мозге отпечатались слова сообщения, что она написала: «К твоему сведению, мне не очень нравится проникающий секс. Если это тебя не устраивает, то лучше поискать кого-нибудь другого».

– Ты все еще не хочешь заниматься сексом? – уточнил Эли.

Она нахмурилась, затем ее глаза расширились.

– Ты имеешь в виду проникающим сексом?

Это прозвучало так клинически, словно на приеме у гинеколога. А он умирал от желания прикоснуться к ней. Готов был умолять понюхать складку там, где ее живот соединялся с бедром.

– Ага.

Она кивнула.

– Правильно.

Ему было любопытно узнать причину, но она не стала бы вдаваться в подробности. В любом случае, сузить рамки было хорошей идеей. Ему не обязательно толкать в нее член. Воспоминаний для фантазий на ближайшие недели хватит и без этого. Вероятно, он мог кончить просто, если будет долго смотреть на нее.

– О‘кей, – ответил Эли, чувствуя, что разрывается между желанием доставить ей удовольствие и удовлетворить свои собственные потребности.

Он ждал этого так долго. Целых…целых… четыре дня? Они познакомились четыре дня назад, которые ему показались годом.

– Иди сюда, – пробормотал Эли, и почти влюбился в то, как быстро Рута подчинилась, как близко возле него остановилась, какая прямая у нее поза.

Она была в пределах досягаемости. Он мог прикасаться к ней везде, где хотел. Руки у него чесались от нетерпения, и все же первым делом Эли прижал большой палец к ее губам. Его точка притяжения.

– Что-то есть в твоих губах, – задумчиво произнес он.

– Ты упоминал, – Рута пожала плечами, и то, как подпрыгнула ее грудь, вероятно, будет считаться переломным моментом в его сексуальной истории. – Они странно асимметричны. Я имею в виду верхнюю и нижнюю, – ее голос звучал спокойно, но в нем слышалось нетерпение. – Хочешь, чтобы я сделала тебе минет? – прямо предложила она.

Его мышцы, нервные окончания, вся костная структура тела напряглись и потянулись к ней.

– Ты бы этого хотела? – спросил он.