– Твоя сестра.

– А почему бы и нет?

– Может, ты не хочешь, чтобы сестра знала о твоих случайных связях. Может, она несовершеннолетняя. – Майя так не выглядела, но чем старше я становилась, тем больше все, кто младше двадцати пяти, становились для меня просто одной возрастной группой.

– Ей почти двадцать два или три, я не уверен.

– Ты старший?

Он кивнул.

– Винсент старше тебя?

– Он на три года моложе. И больше никаких братьев или сестер.

– Я так и понял, поскольку тот коттедж, завещан только вам двоим.

– Да. – Я не хотела говорить об этом. – Твоя сестра, кажется...

– Приятной?

На самом деле, я думала о том, что Майе и Эли было комфортно вместе, и я чувствовала себя преданной, что полностью абсурдно. Просто по разговору во время нашей первой встречи у меня сложилось впечатление, что их отношения были такими же напряженными, как и мои с Винсом.

– Она здесь живет?

– Ага.

– По собственной воле? Или ты и ее тоже похищаешь?

– Хочешь верь, хочешь нет, но она попросилась переехать к нам, – казалось, сам Эли в это тоже не верил. – Я предложил заплатить за квартиру недалеко от кампуса, но она хотела жить со своим ближайшим кровным родственником. Вероятно, чтобы присмотреть за ее запасным набором почек.

Я улыбнулась, и он тоже. Похоже, веселить меня было его полезным микро-хобби.

– Ты вырос в этом доме?

– Не-а. Я вырос в Южном Остине. Банк забрал тот домой около десяти лет назад. А как насчет тебя?

«У нас никогда не было дома, который банк мог бы забрать», – чуть не ляпнула я, все еще толком не проснувшись.

– Я жила в пригороде, в Саладо.

Его бровь приподнялась.

– И ты каждый день ездила на каток Дейва?

– Да.

Он склонил голову набок.

– И все-таки, как ты оказалась в фигурном катании?

– Мама Тиш раньше была танцовщицей на льду. Она подумала, что я выгляжу многообещающе, и нашла Алека. – Я не стала говорить, каким освобождением для меня стало находится вдали от своей семьи. Насколько изнурительными стали тренировки, когда ставки выросли. Как невозможно было подумать об уходе, когда перспектива отмены платы за обучение маячила перед глазами. Вместо этого я сменила тему. – Ты приводишь сюда много женщин?

– Ты первая, – он пожал плечами. – Хотя здесь жила моя бывшая. Та, что шеф-повар.

Он прислонился к стойке, а я смотрела и наслаждалась тем, как явственно ощущалось его присутствие. Он словно бы заполнял собой пространство.

– Как это происходит? – спросила я.

– Что именно?

– Хотеть жениться на ком-то, а потом – нет?

– На удивление быстро. К тому же без особого драматизма.

Значит, никакой измены, а тогда, что еще? Неужели они разлюбили друг друга? Она уехала, чтобы стать шеф-поваром в каком-нибудь модном ресторане? Она разбила ему сердце?

– У тебя когда-нибудь были отношения? – спросил Эли.

– Под отношениями ты подразумеваешь?..

– Среднесрочное или долгосрочное романтическое увлечение. Проще говоря: был ли у тебя постоянный парень? – Он улыбнулся той же улыбкой, которую я чувствовала прошлой ночью у себя между ног. То, что мы сделали, должно было помочь мне избавиться от тяги к Эли. Но я не приблизилась к этому ни на дюйм.

– Это не мое дело, – продолжил он, – но я все равно был бы рад, если бы ты рассказала.

– Ты – первый, с кем я была больше одного раза.

Он усмехнулся.

– Потому что секс со мной настолько хорош?

«Это потому, что с тобой мне никогда не нужно беспокоиться о том, что я буду слишком странной, слишком непривлекательной, слишком невпопад. Ты никогда не заставляешь меня чувствовать ничего, кроме того, что мне нужно».

Но секс был лучшим за всю мою жизнь, поэтому я просто ответила:

– Да.

Моя честность, казалось, обезоружила его. У Эли вытянулось лицо, а глаза потемнели.

– Иди сюда, – он поманил меня пальцем, и хотя это означало предать Флоренс, которая подарила мне целый мир, я все же пошла. Позволила ему притянуть меня ближе, прижать к своей груди.

– Мне кажется, – прошептал он мне на ухо, – я кое-что тебе должен.

– Мое нижнее белье можешь оставить себе.

– Не это.

– Что же тогда?

– Я обещал три оргазма.

Воздух между нами загудел: словно ток в проводах.

– Это...

«Неисчислимо. Ты, и то, что мы делаем, то, что ты мне даешь, то, что ты заставляешь меня чувствовать, невозможно измерить. Дело не в оргазмах, которые можно посчитать, а в том, что я не могу точно определить и назвать, чтобы поставить галочку. Это сбивает с толку. Ты сбиваешь с толку».