Нарушаю молчание первой.

— Серёжа…Я хотела сказать. Спасибо тебе большое за всё. Правда. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Кивает молча.

— Но это лишнее.

Поднимает на меня взгляд. Мой голос слегка дрожит, когда я продолжаю:

— Мы ведь расстались. По сути, мы друг другу никто. Ты не обязан делать… этого всего.

Плотно сжимает челюсти.

— Да, возможно, ты права.

— Ну вот…

Перебивает меня:

— Мы больше не пара, но это не значит, что я не могу испытывать к тебе простые человеческие чувства. Дружеские, к примеру.

— Дружеские? — скептически приподнимаю бровь. — Кажется, мы это уже проходили. И чем это в итоге закончилось? Помнишь?

— Помню. Возможно… возможно, нам нужно было через это пройти.

— Как это? — удивляюсь.

— Чтобы понять, что мы можем быть только друзьями, — на его лице повисает странное выражение, когда он говорит это.

— Серёжа… — говорю предупреждающе. — Я не хочу, чтобы ты рассчитывал на что-то большее. Ты же видишь… — развожу ладони в сторону, открывая живот. — У меня сейчас несколько иные приоритеты.

— Вижу. Это трудно не заметить, знаешь ли, — криво усмехается. — Что плохого в том, если мы сохраним эту дружбу? Я знаю, что тебе сейчас нужна помощь. Так вот, я готов помочь, — раскрывает ладони, копируя мою позу.

— Мне это не очень удобно. Понимаешь…

— А что, если это нужно мне?

Вопросительно смотрю на него.

— Мне нужно тебе помочь. Что если так? Не спрашивай — зачем. Просто прими это.

— Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью. Не зацикливаясь на мне…

— Я и живу.

— Я имею в виду… личное.

— Я тоже.

Его слова отдаются лёгким уколом в сердце. Я знаю, так будет правильно. Я ношу чужого ребёнка. И скорее всего, это мой единственный шанс стать матерью. Было бы несправедливо лишать Серёжу того же.

Я знаю, это правильно. Но всё равно почему-то больно.

— Я…

Перебивает меня:

— Почему ты готова принять помощь любого, но только не от меня?

— Что? Нет, это не…

— Руслан, — припечатывает. — Этот твой однокурсник, у которого ты работаешь. Моя сестра.

Смотрю на него, онемев.

— Ладно, ладно. Я поняла. В рамках разумного — почему бы и нет.

— Хорошо, — его лицо немного смягчается. — Когда к врачу?

— Плановый осмотр — в понедельник. Надо бы сдать анализы… — встаю со стула. Лёгкая боль стреляет в поясницу. Потираю спину, морщась.

— Что?

— С тех пор, как центр тяжести в моём теле сместился, периодически стреляет, — усмехаюсь невесело. — Я всё чаще чувствую себя развалюхой, — неуклюже пытаюсь пошутить, чтобы снять напряжение.

— Повернись, — встаёт рядом со мной. Кладёт руку чуть повыше ягодицы. — Давай помассирую.

— Если не затруднит.

Оперевшись руками о столешницу, наклоняюсь чуть вперёд. Серёжа разогревает пальцы, сжимая и разжимая кисти.

— Холодные, — поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд.

Задирает мою домашнюю футболку. Уверенно и чётко обхватывает пальцами мышцу, слегка сжимая.

Благодарно стону.

— Если будет больно, скажи.

Молча киваю, не в силах ответить. Это невероятно приятно.

Он перемещает ладонь на левую сторону. Чувствую его дыхание на своей шее. Волоски на коже невольно встают дыбом под роем пробегающих по спине мурашек.

— Невралгия, скорее всего. У меня было такое, когда однажды перестарался в зале.

— И всё ты знаешь, — мурлычу шутливо, наслаждаясь его поглаживаниями. — Идеальный Серёжа.

Шепчет тихо:

— Идеальный. Но не для всех.

Бей или беги

27-я неделя, ноябрь

Врач ставит мне угрозу преждевременного прерывания беременности на двадцать седьмой неделе.

Знаете, где-то в глубине души я, наверное, ждала этого. Когда трижды проходишь через то, что прошла я в своё время, это неминуемо оставляет некий отпечаток в твоём подсознании.

Однажды вечером, перед сном, я иду в туалет. Когда я замечаю характерные красные пятна на своём нижнем белье, мир начинает буквально кружиться перед глазами.

Игнорируя чёрные спирали, по ощущениям отпечатавшиеся на моей сетчатке, я медленно, по стеночке, бреду в кухню. Кажется, здесь я видела в последний раз свой мобильный.