Считаю про себя до десяти. Так не пойдёт. Нужно успокоиться. Решить этот вопрос и уйти. Навсегда закрыть эту дверь.

Серёжа молча проходит вглубь квартиры. Сразу же идёт в ванную. Сидя на стуле в кухне, слушаю шум бегущей из-под крана воды. Резкий писк кнопок на стиральной машине.

В нетерпении постукиваю по столу пальцами.

Он заходит на кухню. Достаёт из шкафа большую чёрную банку. Судя по надписи, это протеин. Наливает молоко в шейкер. Засыпает туда смесь круглой ложкой. Следом отправляет банан, разламывая его в пальцах на небольшие кусочки.

Наблюдаю за его манипуляциями в каком-то странном оцепенении. Вроде это я пришла поговорить, но… слова не идут.

Возможно, это связано с тем, что он снял футболку… И сейчас на нём только тонкие домашние штаны. Напряжённые мышцы спины перекатываются, бугрясь. Пьёт коктейль, слегка запрокинув голову.

Он это специально, да!? Ещё не хватает капли, медленно стекающей на подбородок. Он бы снял её пальцем, поднёс к губам…

Блин!!

Зажмуриваюсь, пытаясь стряхнуть себя этот непонятный морок. Чёртовы гормоны!

«Ты здесь не за этим!» — едко напоминает голос внутри.

Серёжа поворачивается ко мне лицом. Опираясь бёдрами на столешницу, складывает руки под грудью.

Боже всемогущий… Мысленно стону. Так ещё хуже! Теперь мне прекрасно виден очерченный кубиками пресс, дорожка волос, бегущая к резинке его штанов…

«Отвернись обратно!» — так и хочется закричать мне.

Напарываюсь на спокойный до безобразия взгляд. Это заставляет меня взять себя в руки.

— Я быстро, — несмотря на прилагаемые усилия, мой голос ломается. — Это по поводу квартиры.

Молчит. Явно не собирается мне помогать.

— Я знаю, что ты оплатил аренду.

Выражение его лица остаётся нечитаемым. Словно глухая маска.

Сжимаю зубы. Это показное равнодушие выводит меня из себя!

— Не нужно было этого делать. Вот…

Достаю конверт из сумки и кладу на стол. Он медленно переводит на него взгляд.

— Что это?

— Деньги. За аренду.

Смотрит на меня, не мигая.

— Я не приму их.

— Серёжа…

— Они отправятся в мусорное ведро, как только ты выйдешь за эту дверь, — безапелляционно. — Если, конечно, ты считаешь, что там они нужнее, чем… — цепляет взглядом мой живот. Лёгкая тень пробегает по его лицу.

— Ты ставишь меня в неудобное положение, — шепчу. Не так я себе представляла этот разговор.

Психует.

— А ты!? В какое положение ставишь меня ты?? Приходишь сюда, суёшь эти бумажки, — смотрит брезгливо. — На хрена они мне? Считаешь, что недостаточно унизила меня?

— О чём ты?

— Неважно.

— Нет уж! Сказал «А», говори «Б»! О каком унижении ты сейчас говоришь?

— Это уже не имеет никакого значения, — чеканит. — Ты полагаешь, только у тебя есть гордость? Так вот, это не так.

С шумом выдыхаю воздух.

— Ты прав. Зря я пришла.

Соскочив со стула, быстрым шагом иду в прихожую. С трудом сдерживаемые барьеры рушатся. Слёзы приливают к глазам. В последнее время моя эмоциональность напоминает бурлящее жерло вулкана. Совершенно не понятно, когда начнётся извержение.

С первого раза не попадаю в свой кроссовок. С опозданием понимаю, что упорно сую правую ногу в левый. Чертыхнувшись, пинаю его. Всхлипываю.

Тяжёлая рука ложится сзади на моё плечо.

— Прости, — глухо. — Я не с того начал.

Не оборачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Замираю, судорожно дыша.

— Прости. Ты мне не чужой человек. Я просто хотел помочь. Сделать хоть что-то. Я не могу оставаться в стороне, пока ты…

Развернувшись, гневно кричу:

— Ты прекрасно оставался в своей стороне последние полгода! Что изменилось!?

Его лицо искажает судорога. Добиваю его.

— Это не твой ребёнок!

Последние предохранители срывает. Нервно дёргаю молнию сумки. Тычу в его побледневшее лицо снимок УЗИ, который всегда ношу с собой.

— Вот! Смотри. Дату видишь!? Это не твой ребёнок…

Он переводит взгляд на зажатую в моих дрожащих пальцах фотографию. Вижу, как дёргается мускул на его щеке.

Шепчу умоляюще:

— Просто оставь меня в…

Не договорив, застываю резко. Схватившись за живот, рефлекторно округляю спину в защитном жесте.

Серёжа обеспокоенно вглядывается в моё лицо, распахнутые широко глаза.

— Что с тобой? Тебе плохо? Что-то с ребёнком? — хватает меня за плечи.

Медленно расплываюсь в улыбке.