Окстись, Ирин. Ему семнадцать! Он брат твоей лучшей подруги. Младший брат!

Твою мать, твою мать, твою же мать! Пытаюсь отогнать так невовремя пришедшие на ум картинки.

Он спрашивает меня о чём-то.

— А?

Выгляжу умственно отсталой, наверное.

— Я говорю, мёд добавить?

— Мёд? А… Нет. То есть да. Ложечку можно.

Имбецилка…

Слышу, как звенит микроволновка. Звук ложки, бьющейся о стенки стакана. Размешивает…

— На.

Его голос так близко.

Ставит стакан на поверхность островка рядом со мной.

— Спасибо, — практически пищу.

Ой, дура…

Пью молоко маленькими глотками. Оно горячее ровно настолько, насколько нужно. Горлу становится легче прям на глазах. Ка-айф.

Вздрагиваю, ощутив прикосновение на своём плече. Так и замираю с поднесённым ко рту стаканом.

Кажется, он воспринимает это, как знак согласия. Придвигается ближе. Обнимает двумя руками за талию.

Не двигаюсь.

Дышит в шею. Я мгновенно покрываюсь мурашками.

Какого хрена?

Он прикасается губами к нежной коже за ухом.

Словно очнувшись, дёргаюсь. Отскакиваю от него резко. Запоздалое:

— Что ты делаешь?

Он опять тянется ко мне. Выставляю руку перед собой.

— Стоп. Стоп! Давай перемотаем.

Дышит тяжело в темноте. Хрипло:

— Пойдём в мою комнату.

— Что-о? — я возмущена. — С какой стати?

— Ты же хочешь этого.

— С фига ли!? Я просто хочу молока.

Двигаюсь левее. Убираю стакан в раковину. Завтра помою. Сейчас я собираюсь уйти.

Он ловит меня за руку.

— Ир…

Уровень бешенства в моей крови моментально повышается.

Зло сцепив зубы:

— Я сто раз говорила. Я не Ира. Я — Ирина.

— Прости.

Освобождаю руку. Пытаюсь успокоиться.

Это всё-таки брат моей подруги. Семнадцатилетний брат.

Мне двадцать два и я старше.

Это я виновата. Натворила делов…

Нефиг было столько пить.

Не особо стараясь смягчить тон:

— То, что случилось, было ошибкой. Огромной ошибкой. И нам обоим будет лучше, если мы об этом забудем.

Шепчет горячо:

— Это не было ошибкой. Это лучшее, что со мной случилось.

— Серёж… ты просто очень молод. Поверь мне, по прошествии лет…

Он сердится.

— Выискалась тут. Мудрая черепаха Тортилла. Я достаточно взрослый, чтобы понять что мне нравится, а что нет.

— Стой, — практически умоляю. — Серёж… Притормози.

Он прижимается ко мне всем телом. Взрослым и развитым не по годам телом.

Это меня и запутало. Да, точно. Такое тело не может быть у семнадцатилетнего мальчишки. Это какая-то ужасная ошибка.

Опять пытаюсь оттолкнуть его.

Держит крепко.

Решаю пойти от обратного. Обмякаю в его руках. Приближаюсь своим лицом к его лицу. Ощущаю его тёплое дыхание на своих губах.

Он рефлекторно расслабляет руки. Тогда я толкаю его в грудь изо всех сил. Отскочив, огибаю островок.

— Стой!

Выставляю руки вперёд, как будто он может это увидеть в царящем на кухне полумраке.

— Давай поговорим.

Он молчит. Начинаю успокаивающе:

— Серёжа… Есть много разных девушек. Красивых девушек. Ты обязательно найдёшь ту, которая тебя достойна…

— Нет, — в его голосе упрямство.

Тьфу блин! Не выдерживаю.

— Что, чёрт возьми, тебя так зацепило!? Это был обычный пьяный… секс.

Ну вот, Ирин. Ты произнесла это вслух. Первый шаг к исправлению ошибки — признать её.

Продолжаю отчаянно:

— Наверняка у тебя были девчонки получше…

— Не было.

Его голос звучит глухо.

— Что?

Он не отвечает.

— Погоди, что!? Как это не было? Ты же не имеешь в виду, что…

— Именно это я имею в виду, — твёрдо.

Ёшки-матрёшки. О нет, нет, нет. Только не это!..

Прикрываю рот обеими ладонями в ужасе.

— Скажи, что ты врёшь. Умоляю.

Молчит.

— Серёжа!

— Ты — первая моя девушка. Во всех смыслах.

После паузы добавляет едва слышно:

— И единственная.

Мамочки.

Начинаю ходить по кухне, нервно заламывая руки.

Что я натворила?

Нападаю. Как всегда, когда не знаю, что сделать или сказать в стрессовой ситуации.

— Какого хрена ты молчал?