Если бы я ещё разбиралась хоть немного во всей этой мути. Для меня эта социология — что китайская грамота.

То ли дело Алёнка. Вот кто в этом спец!

А что если…

Заметно оживляюсь.

— Алё-ён… — тяну ласково.

Смотрю на неё глазами кота из Шрека.

— Что? — в голосе подруги сквозит безысходность.

Всё поняла, умничка. Вот за это я её и люблю!

— А ты что вечером делаешь, мм? — улыбаюсь, просительно приподняв брови.

Алёна вздыхает обречённо.

— Ну, походу вечером я делаю доклад по социологии.

Уиииии!

Взвизгнув, бросаюсь ей на шею.

— Ты лучшая, в курсе?

— Ага… — буркает угрюмо.

По выражению её лица вижу, что вот-вот оттает. На меня просто невозможно злиться долго!

Неожиданно вспоминаю про Сашу. Сдуваюсь моментально, как воздушный шарик.

Чёрт! У нас же сегодня годовщина!

А вдруг он приедет вечером, а меня дома нет?

Ну, а с другой стороны…

В женщине должна быть загадка! Не ждать же мне его как Алёнушка у оконца?

Пусть в тонусе немного побудет. Ему полезно.

Мы с Сашей встречаемся уже четыре года. Он — мой первый. Моя большая любовь.

Вот прям с первого взгляда! Это как вчера было…

Помню, я выступала на дне рождения нашего посёлка. Пела на центральной площади у администрации.

Саша приметил меня сразу же. Сам сказал потом — втрескался по самые помидоры. Как увидел, так и обмер!..

После концерта он подошёл ко мне. В руках — тюльпаны…

Очень похожие на те, что высажены в клумбах у здания администрации. Но я же не душнила какая-нибудь, чтобы на этом сосредотачиваться.

Это было так мило. Просто ми-ми-ми!..

Мне никогда не дарили цветы до этого.

В общем, я растаяла. Как сливочное мороженое в жаркий июльский день.

Саша выглядел очень взрослым и очень крутым. У него была тачка!

Божечки…

Помню, как однажды он отвёз меня на обрыв, чтобы полюбоваться закатом…

Мой приступ ностальгии прерывает отнюдь не деликатное постукивание по плечу. Наша остановка!

Протискиваюсь вслед за Алёхиной сквозь толпу, битком набившуюся в маршрутку.

Оказавшись на воле, нервно похлопываю себя по карманам. Кошелёк на месте? Так и потерять недолго.

— Тут минут десять, — указывает Алёна куда-то вглубь индивидуальной жилой застройки.

Чем ближе подходим к её дому, тем отчётливее я понимаю: местечко здесь отнюдь не ординарное.

Тут нет покосившихся хибар как у нас в посёлке. Или заборов с обшарпанными досками через один.

Тут все красиво. БоХато, я бы сказала…

С интересом присматриваюсь к своей подруге. Не так уж она и проста, как мне показалось с первого взгляда.

Преодолеваем пункт охраны.

Твою мать!

— У вас тут военная база, что ли? — шепчу Алёнке на ухо.

Она почему-то краснеет.

— Да нет, с чего ты взяла…

— Вход строго по пропускам! — продолжаю шутить.

— Безопаснее просто.

Смотрит в сторону.

Чего это она?…

Не успеваю заморочиться этой мыслью, как перед нами, как по волшебству, вырастает трёхэтажный дом из светлого кирпича с малиново-красной крышей.

Огоооо…

Задираю голову к верху.

— Это всё твое?! Вот этот дворец, я имею в виду.

— Да прям… — бухтит подруга.

Разуваемся у порога. Алёна пытается всучить мне тапочки.

Я отбрехиваюсь. Мне и в носках нормально.

Поднимаемся на второй этаж.

Кручу головой по сторонам. Здесь всё такое… прикольное.

Не безликий интерьер, как с картинок в журнале. И дураку ясно, что каждый предмет в доме Алёны имеет своё, особое значение. Как в музее, мать честная…

Первое, что слышим, поднявшись наверх — это звук пулемётной очереди.

Замираю, напуганная.

Что это?

— Брат. Опять играет в свои стрелялки.

Дверь первой к лестнице комнаты — нараспашку. Алёна по-свойски заходит туда. Я — за ней естественно.

На кровати сидит мальчишка, судя по всему подросток. Его слегка волнистые волосы взлохмачены. Он играет в приставку, развалившись перед телевизором.

— Серёжа! — громко зовёт Алёна.

Парень даже не удостаивает нас взглядом. Настолько увлечён происходящим на экране.

— Серёжа. Сделай тише!